Книга Слуга, страница 145 – Ольга Болдырева

— Прости. Это была бы самая милая секта в империи!

Самуил улыбнулся в ответ, одернул пальто и отвел взгляд.

— Бель узнала. Она смышленая девочка, иногда даже слишком. Если бы Ребекка уделяла ей чуть больше времени, знала бы. А так… Бель обратила внимание на странные отлучки мамы. И на встречи с бургомистром в то время, когда меня не было дома. Подслушала, о чем они говорят, и пришла ко мне, вывалив ворох таких вопросов, от которых волосы встали дыбом.

— Встречи?.. – Я не был уверен, стоит ли до конца озвучивать появившееся предположение.

Впереди уже показалась знакомая зубчатая крыша. Мы дошли до конца улицы в молчании. Судя по тому, как сгорбился Самуил и как пристально смотрел себе под ноги, я угодил в цель.

— Второй ребенок был не от меня, – наконец тихо и сдавленно признался он. – Бель, к счастью, моя. Тут и взгляда достаточно. Хотя… Я бы все равно ее любил. Правда, Лазарь.

— И свечи за упокой ты ставишь.

Самуил передернул плечами.

— Почему нет? Бессмысленно винить ребенка в грехе матери. Мне вообще кажется странным, что весь род человеческий отвечает за ошибку одной глупой женщины.

Слов утешения у меня отродясь не водилось, поэтому я сказал:

— Приоры могут вещать что угодно, но я считаю, что грех предательства куда страшнее убийства или хулы Йехи. Не понимаю, что ему будет, если какой-то мясной мешок не так упомянет его имя? Ну пусть треснет по голове молнией, раз такой обидчивый…

Удивительно, но Самуил не одернул меня и не сказал помыть рот с мылом, только посмотрел пристально и оценивающе.

— Спасибо, Лазарь. Я тоже считаю предательство недопустимым, самым страшным проступком, который только можно совершить. А если предаешь по незнанию, что тогда?

— Как Ребекка могла не знать, что изменяет тебе? – не понял я.

— О, она-то все прекрасно понимала. Я про другое. Прости, что ушел от темы. Но раз уж у нас чудесно совпали взгляды на грех, мне интересно послушать твое мнение. Предположим, ты дал обещание и не выполнил. Но не со зла, а потому что… Скажем, забыл. Но тот, кому ты пообещал, не знает про это. И поэтому он думает, что ты нарочно. Что ты предал его.

От неожиданности я даже остановился и задумался. Да, время вообще-то поджимало, но вопрос был очень интересный. Из тех, которыми обожал дурить людям головы Йозеф, но не такой раздражающий своей мнимой духовностью, а с любопытным подвохом.

— Если я просто так взял и забыл о серьезном обещании, то я, конечно, сволочь, – сообщил я очевидный ответ, а затем принялся размышлять: – Но почему я не записал или не попросил напомнить? Не было ли замешано злое колдовство, заставившее меня забыть? И почему второй человек, не дождавшись обещанного, не подошел и не спросил? Не зря же Господом нам даны рот и речь. Разве не проще задать несколько вопросов и решить недоразумение? Или есть дополнительные нюансы, которые ты не озвучил?

— Нюансов великое множество, – вздохнул Самуил, – но я согласен с тобой. Пока нет доказательств, нельзя осуждать. Подвергая верность человека сомнению, думая о нем плохо и заочно разочаровываясь, есть риск самому стать предателем. Спасибо, что поделился мыслями. Наверное, я слишком много читаю… Вот и лезут в голову странные вопросы.

Я подумал о том, что в моей прошлой жизни, когда я был кем-то другим, не Лазарем Рихтером, наверняка тоже что-то кому-то обещал. Пока в один момент не исчез. Искали ли меня, чтобы узнать, почему я не сдержал слово?