Книга Слуга, страница 132 – Ольга Болдырева

— Компенсация, – ухмыльнулся я, показав, что ничего иного те не дождутся, и кивнул Артизару. – Шевелись, мы уходим.

Он тут же слез с кровати, пошатнулся и, чуть прихрамывая, направился следом.

За закрывшейся дверью раздалось несколько отрывистых реплик. Голос фон Латгард не повышала, потому разобрать сказанное мог лишь человек с абсолютным слухом. Ей коротко ответил Эккерт, и за ним сразу же что-то сказал караульный – его голос был совсем тих. Я сделал вывод, что они, скорее всего, просто подтвердили приказ.

Артизар еле ковылял, припадая на правую ногу. Когда он в очередной раз запнулся, я попытался поддержать его, но Артизар, заметив движение, отшатнулся к стене и испуганно сжался.

Мои пальцы захватили воздух вместо локтя и замерли.

— Прости, – выдохнул он, – я подумал…

Что я его опять ударю. Понятно.

— Ну и ползи сам, – проворчал я и руку опустил.

Не успели мы пройти мимо кабинетов, как дверь позади снова скрипнула.

— Рихтер, стойте, – потребовала фон Латгард. – Во-первых, вы упоминали важную информацию, во-вторых, герр Хайт нуждается в лекции о недопустимости подобного поведения на территории гарнизона. От вас, очевидно, можно ее не ждать – вопиющее пренебрежение воинским уставом!

Мы с Артизаром послушно замерли, и он воспользовался остановкой, чтобы перевести дыхание.

— Вы же понимаете, что Эккерт лжет? Это была сознательная провокация, и он специально нацелился на мальчишку. Не справились со мной – переключились на него. Ну это они зря, просчитались.

Неожиданно моего локтя робко коснулись. Сначала прикосновение Артизара едва ли чувствовалось, но спустя еще пару мгновений он оперся на мою руку сильнее и увереннее.

— Не здесь, Рихтер, – ушла от ответа фон Латгард и кивнула на одну из закрытых дверей. – Зайдем. Мне необходимо перевязать плечо и принять обезболивающее. Заодно узнаем о состоянии парней. Потом поднимемся в кабинет, обсудим и ваши новости, и провокацию…

— И лекцию проведете, – продолжил я, усмехнувшись.

— Нужно же это сделать кому-то.

Артизар, не поднимая взгляда, прошептал:

— Спасибо, Лазарь.

— За то, что указал на очевидное? Пф-ф, оставь себе. Останемся наедине – выскажу пару наставлений.

В кабинете, который оказался одновременно и смотровой, и перевязочной, было просторно, светло и чисто. Настолько, что даже главный госпиталь Бердена, а на его содержание никогда не скупились, проигрывал лазарету миттенского гарнизона. Высокое арочное окно на две трети было замазано белой краской. Ширма делила кабинет на две части. В первой за столом заполнял карточку немолодой мужчина в белом халате, во второй суетилась сестра милосердия, занятая стерилизацией бинтов. Она то появлялась у высокого передвижного столика, то исчезала за ширмой, и закатный свет, падающий в незакрашенную часть окна, прорисовывал фигуру женщины, как в театре теней.

— Рыцарь-командор? – вопросительно поприветствовал врач. Сначала он педантично закончил писать, отложив карточку и перо, и только затем поднялся с места, чтобы соблюсти субординацию.

Почерк у него был до того идеальный, что я залюбовался.

Показавшись из-за ширмы, сестра милосердия присела в положенном книксене и вернулась к бинтам. Я отметил, что ее одежда выглядит безнадежно устаревшей. Столица давно перешла на удобную, не сковывающую движения и более практичную форму. Здесь же до сих пор носили строгие темные платья, поверх которых надевался белый передник с вышитым на груди красным крестом, и косынки, больше напоминающие монашеские апостольники. Модные веяния либо до Миттена еще не докатились, либо не влились в местные порядки.