Книга Слуга, страница 112 – Ольга Болдырева

Судя по запахам ладана и воска, меня усадили на одну из скамеек прямо в кирхе. Значит, времени прошло немного и затягивать разговор нападавшие не рассчитывают. Все-таки в храм может заглянуть кто-то из прихожан, а охрана перед дверью только вызовет вопросы.

— Герр Рихтер, – раздался голос. Кажется, не святого отца. – Ваше возвращение замечено.

— Если думаете, что я должен начать вырываться и вопить, нужно было рассчитывать силу удара, – проворчал я, но глаза открыл. – Или раз обошлось без трещины в черепе, то и черт бы с ним?

— Череп у вас крепкий, не наговаривайте, – усмехнулся незнакомый мужчина.

Он стоял через ряд от меня, небрежно опершись на спинку скамьи и сложив руки на груди. Благородный, гладко выбритый, с породистым вытянутым лицом, светлыми волосами, перехваченными лентой, одетый броско и дорого. На указательном пальце правой руки, выставленной так, чтобы я точно заметил, поблескивал массивный перстень. И хоть позой мужчина изображал расслабленность и уверенность, в глазах застыло напряжение.

От меня ждали неприятностей. Я собирался ожидания оправдать.

Проходы между скамьями были узкими, а потому мои связанные у живота руки мужчина не видел за разделявшим нас рядом. Я огляделся, чтобы понять, кто еще находится в кирхе и может заметить попытки выскользнуть из пут.

Отец Реджинманд стоял поодаль у алтаря и скрывал напряжение еще хуже, чем неизвестный. Но к тревоге на его лице примешивалась неприятная злоба. У дверей замерли двое мужчин – слуги неизвестного, тут и гадать не нужно. Одеты в одинаковые куртки, с одинаковыми же короткими мечами и стеклянными взглядами.

— Судя по тому, что вижу, вы не планируете меня убивать, – сделал я логичный вывод и беспомощно обмяк. Нет, боль действительно была, но терпимая, бывало и хуже. А нападавшие пусть считают, что перестарались. – Знаете, что для знакомства не обязательно бить и связывать? Я открыт для диалога и вполне цивилизован, чтобы решать вопросы с помощью компромисса, а не рукоприкладства.

Наглая ложь, рукоприкладство я люблю куда больше. Даже если в процессе мне самому пересчитывают ребра.

— Компромисс с порождением ада?! – возмутился отец Реджинманд.

— Ганс! – одернул его мужчина и обернулся.

Какую уж он разыграл пантомиму перед святым отцом, мне не было видно, но тот забормотал под нос молитву о спасении.

— Что, отец Реджинманд, карты не предупредили вас о беседе? Или после смерти фрау Фалберт некому делать вам расклады? – не удержавшись, я с мстительным удовольствием воспользовался случайной информацией.

Вздрогнули и святой отец, и неизвестный мужчина.

— Не идите к волшебникам: ни к исцеляющим живых, ни к вызывающим мертвых, не оскверняйте себя. Я Йехи Готте, Бог ваш, – процитировал я и осуждающе поцокал языком. – Как же так, отец Реджинманд? Это ведь не простой грех, это грех против Господа – смертный. Как вы после такого вообще смеете открывать рот перед паствой?

Стоит отдать должное святому отцу – в руки он взял себя быстро. Не опустился ни до вопроса, откуда мне это известно, ни до попыток доказать, что все ложь и наветы.

— Чего еще следовало ожидать от Энтхи? – тоскливо вопросил отец Реджинманд и снова забормотал молитву.

— Как странно, ведь в священных текстах мы находим указания вроде «не оставлять в живых колдунов» и, например, «коли человек обратится к ворожбе, забей его камнями и предай смерти, и не будет на тебе греха и крови». Но при этом уже как два десятилетия колдуны и гадалки едва ли не цвет нашей империи и лучшие друзья фатер-приора. Логично… – парировал неизвестный, продемонстрировав, что так же подкован в цитировании Писаний. – С вашей помощью, кстати, судья Рихтер. Это вы ведь положили конец последнему магическому восстанию и Великой инквизиции.