Книга Край заблудших, страница 74 – Ксения Левонесова

— Ты должен ее вытащить.

— Думаешь, я не стараюсь…

— Давай я попробую перейти Лету, как мы планировали. Накину что-нибудь на руки, чтобы вода не касалась кожи, переплыву… Нижняя половина тела – черт с ней, пусть хоть отсохнет. По канату вы сможете переползти и найти выход там, на другой стороне реки. Если не там – то где?

— И ты это сделаешь ради нее?

Зима кивнул. Попался. Попался в мою ловушку, не исправил на «ради вас», «ради свободы», «ради прикола». Ради нее, значит.

— Теперь ты никуда уже не переплывешь, с такими ногами.

Я встал. Злости на Зиму не чувствовал, хотя его чувства передо мной были как на ладони. Был бы он таким, как я думал, он бы ни за что мне про это не рассказал, подстроил бы, чтобы Дита окончательно умерла и осталась с ним.

Внизу раздался шум, по лестнице на второй этаж влетел Лем, держа в руках лекарский чемоданчик. Вид у него был сонный, но довольно радостный, будто он на праздник пришел.

— Ну что, ребятки, решили разнообразить досуг переломами? Какой ужас! Кто здесь столько крови расплескал? Я только вчера ботинки новые взял! Зима, разве нельзя было сломаться на пару дней раньше?

Лем присел рядом с ним, откинул простыню. Я отвернулся, чтобы не видеть ног друга, – зрелище было не для слабонервных.

— Подожду на второй половине дома.

На кухне уже сидела Дита, бледная, как бумага. Лицо даже немного сливалось со светлыми обоями. Я присел рядом и взял ее за руку.

— Все с ним будет в порядке. Слышала же, что он про мужика с быком рассказывал. Того рогами в грудь пропороли, и ничего, живой.

— Относительно живой.

Я постарался незаметно осмотреть ее пальцы, ладони, запястья. Где она резала себя? Может, выбрала такое место, которое не видно под одеждой? Живот, ноги… Сейчас, наверное, я даже шрама не найду.

— Иди отдыхай. Сегодня ничего важного уже не случится.

Дита невнимательно кивнула, поднялась и ушла в нашу спальню. Я остался на кухне дожидаться Лема. Со второй половины донесся короткий крик Зимы. Похоже, ему только что вправили кость. Готов спорить, Дита сейчас вздрогнула от страха, а я даже не пошел с ней…

Лем провозился с Зимой еще около получаса. Я уже думал выйти на улицу и взглянуть на часы, чтобы понять, сколько времени. По ощущениям, что-то около полуночи. В доме часов не появилось, но уличные по утрам звонили так громко, что отлично исполняли роль будильника.

Я уже подумывал разлечься прямо на кухонном диване, как наконец пришел Лем. Руки у него были в крови, и он небрежно вытирал их полотенцем.

— Ну как?

— Жив, почти цел, – отозвался лекарь. – Пару дней поваляется, потом сможет ходить, прихрамывая. Через неделю может вернуться на поля. Ну или через две недели – тут, знаешь, любят пофилонить, если есть такая возможность. Я вправил ему кость, за ночь схватится.

— Удивительная тут медицина. Когда ты читал мне анатомические книги, там все было сложнее. – Я указал Лему на стул, и он присел.

— Те книги писались по воспоминаниям. Здесь другие законы.

— А если бы ты не помог? Он бы сам смог вылечиться?

— Был у нас такой случай. Мужик сломал руку, но к лекарям не пошел – уж не спрашивай почему. Все срослось. Только вкривь и вкось. Пришлось заново ломать и делать как положено. Больше он от нас не прятался.