Онлайн книга «Вербы Вавилона»
|
Пал, пал Вавилон, город великий! И такое ликование было по всей земле, такой радостный крик вырывался у людей при этом известии – от сарматских степей до египетских песков – пал, пал Вавилон! Воздайте ему так, как и он воздал вам, и вдвое воздайте ему по делам его; в чаше, в которой он приготовлял вам вино, приготовьте ему вдвое! Мера твоих злодеяний переполнила чашу божьего терпения. Ты был не таков, как мы, ты был лучше нас, ты был – так претерпевай теперь муку смертную, в крови, в грязи, в копоти сожженных твоих храмов! Сколько славился он и роскошествовал, столько воздайте ему мучений и горестей. Пал, пал Вавилон, город великий! В сердце каждой битвы клубится тьмой измена. В падении каждого царства есть человек, который откроет ворота. Никто не любил Валтасара, а Валтасар был способный воин. Валтасар был жесток, распутен, надменен, но Валтасар был верен – от рассвета и до заката, а потом и целую ночь. Валтасар бил кнутом Вавилон, смеялся над ним, но был готов умереть – и умер – за Вавилон. На переправе великой реки, на мосту над бездной, на широком мосту через Тигр сошлись две армии. Схлестнулись две волны, две стены, две армии: время одной подходило к концу, время второй только начиналось. Падали воины в Тигр Великий, и волна всех забирала. Отважно сражался окруженный и преданный Валтасар, и взял он в руки знамя отца, знамя Вавилона, и задавили его щитами, и сдернули знамя с древка, и бросили его под ноги, и вытирали об него сапоги. Изуродованное тело Валтасара бросили без погребения. Узнав об этом, плакала Шемхет и пела ему, павшему в степи, с высокой башни, чтобы он, обидчик ее – но и защитник ее, – уснул спокойно. Он принес ей браслет – золотой браслет Арана, – сразу после возведения на царство Лабаши, принявшего имя Лабаши-Мардук. Сунул неловко в руку, ничего не сказал, но Шемхет поняла: это было и признание, и скорбь. Она надела этот браслет и никогда не снимала. Пела Шемхет Валтасару. И ветер подхватил эту песню, и ветер принес эту песню к кровавому месиву, что осталось от Валтасара, и дух его, неспокойный, измученный, ушел в Страну без Возврата – спокойно и не оглядываясь. Остался один Набонид: став царем после смерти Лабаши-Мардука, он, чьи ноги были в пыли, в недобрый час стал царем Вавилона, последним царем Вавилона. Всех сыновей пережил, и последнего – Валтасара, которого сделал своим соправителем, младшим царем. Рад ли ты теперь, Набонид? Против всех семи ворот встали орды персов, а против восьмых ворот Вавилона встал отряд предателя Угбару, вавилонянина Угбару. О, будь он проклят в веках – он, клятвопреступник! Кто был Угбару? Был ли он мальчик? Был ли он старик? Был ли он конюший? Или царевич? Только имя осталось в веках: Угбару – тот, что открыл ворота. А еще осталось в веках то, что он был вавилонянин. Ворвались дикие орды, залили кровью золотую мостовую, синие, лазурные – как небо – ворота разрушили. Промчались метеором по улицам, убивая, калеча, разоряя. Ворвались – грязной пеной морской – на храмовую площадь. Расплескались. Схватили поседевшего Набонида, привели под очи царя персов Кира. Сказал Кир: — Сегодня радостный праздник, ибо пал великий город, а я, Кир, стал ему покорителем. Вписано навечно имя мое в небесные скрижали, и долгие поколения будут помнить меня – укротителя дикого зверя, чудовища по имени Вавилон. Ты был ему последним царем, так скажи мне, как царь царю: чего ты хочешь? Видишь, как я милостив! |