Книга Черная Панна, страница 39 – Екатерина Стрингель

— Уже поздно, вам пора идти. – Настя тоже встала и начала выпроваживать его.

Он понимающе кивнул и пошел на выход. Когда дверь уже почти закрылась, он прошептал:

— Если нужна помощь – только скажите!

Когда Арсений ушел, слезы полились градом по щекам, падая на черную ткань платья. На душе не осталось ничего, кроме безумной, титанической усталости. Настя чуть не рухнула без сил на пол, но доковыляла до кровати, легла и тут же уснула.

Лаборатория совершенно не волновала Настю, она знала, что отцу снова не удастся ничего изменить и узнать. Этот сон повторялся каждый раз точь-в-точь, словно в дне сурка. Настя уже наизусть выучила, где что лежит в лаборатории, и, если вдруг попадет туда, сможет ориентироваться с закрытыми глазами. Ее интересовала дверь. Та самая дверь, через которую прошлой ночью она увидела первую встречу Барбары и Сигизмунда. Настя пробиралась к выходу, надеясь найти его на прежнем месте.

Сны агентов каждый раз ощущались слишком реальными: они чувствовали запахи, эмоции и даже тактильные ощущения, которые дух испытывал при жизни. Иногда можно было даже узнать мысли.

На этот раз дверь оказалась чуть менее помпезной, чем прошлая, которая вела в бальный зал: меньше размерами, наличники сделаны в форме колонн, а ручка – вытянутая и гладкая. Настя зачем-то задержала дыхание и потянула ее на себя.

В темном помещении свет исходил только от небольшого подсвечника. Барбара сидела у будуарного столика в ночном одеянии и быстро водила гусиным пером по бумаге, периодически макая его в чернильницу. Легкое ночное платье струилось по стройному телу, длинные золотистые локоны свисали на стол, то и дело норовя попасть в чернила. Она перекинула их за спину и продолжила писать.

Рядом лежало открытое письмо, выведенное идеальным витиеватым почерком на польском языке, но во сне Настя все прекрасно понимала:

«Моя дорогая Басенька!

Наша переписка – единственный луч света в темноте бытия. Письма пропитаны тобою насквозь, отчаянно вобрав грусть от расставания. Я держусь за шлейф оставленного запаха, как за соломинку, каждый раз рискуя сорваться в бездну. Я вижу тебя во снах, ты всегда приходишь в роскошных нарядах, расшитых жемчугом. Ты и есть жемчужина в раковине каменных стен замка. Ты и есть сон, нашептанный лунной тихой ночью. Боюсь однажды не проснуться…»

Барбара перечитывала каждое его письмо до дыр, прижимая к сердцу, чтобы меньше болело от разлуки и горьких слез по ночам. Только листы с ровным красивым почерком спасали ее от пропасти отчаяния, передавая любовь в каждом слове. Сигизмунд Август часто отправлял вместе с конвертами цветы, украшения и платья невероятной красоты, а Барбара каждое ответное послание опрыскивала духами, чтобы передать запах.

В предпоследнем письме Сигизмунд сообщил о том, что его законная супруга Елизавета скончалась. Барбара соболезновала, но не могла отрицать надежду, зародившуюся в душе. Сигизмунд также рассказал, что его матушка отправила гонцов во все королевства, чтобы найти новую достойную партию для сына. Она намерена женить его на милой девушке из очень знатной и влиятельной семьи, желательно с податливым характером. Бона Сфорца очень не любила род Радзивиллов. Они хоть и были богаты, но появились сравнительно недавно и не имели высокого происхождения.