Книга Черная Панна, страница 2 – Екатерина Стрингель

— Сигизмунд, пора. Но, пока мы не начали, еще не поздно все отменить, – заговорил Николай. Его голос звучал неуверенно, что совсем не подходило гордой и мужественной осанке и низкому командному тембру.

Чернокнижники, стоявшие в бордовых мантиях у круглого стола, замерли с толстыми свечами в руках. Они вопросительно смотрели то на Николая Черного, то на Сигизмунда, прижимающего к себе белый платок. Король глубоко вздохнул, оторвал от груди белую ткань, вернул на стол и снова вцепился пальцами в подлокотники.

— Нет, все решено. Если есть хоть единый шанс еще раз ее увидеть, я пойду на все. И ты это прекрасно знаешь. – Король выпрямился и с вызовом посмотрел в глаза Черного.

— Знаю, друг мой, – тяжело вздохнул Николай. – Твои намерения и искренние чувства к моей сестре не вызывают сомнений.

— Я был рядом с ней до последнего вздоха, – не унимался Сигизмунд. – И неделю шел рядом с гробом, пока ее тело перевозили в Вильну. Я бы пошел за ней на тот свет, если бы мог.

Твардовский неловко кашлянул, напоминая о своем присутствии. Николай кивнул ему:

— Можете продолжать.

Мнишек зажег тринадцать толстых свечей, образовавших светящийся круг, огонь которого тут же начал вторить танцу в камине. В середине круга он положил платок возле короны. Твардовский протянул один небольшой свиток Николаю, второй – Сигизмунду, третий передал Мнишеку, а четвертый оставил у себя. Тонкие пальцы чернокнижников были унизаны массивными перстнями с драгоценными камнями и узорами рун.

— Идти за ней на тот свет… – эхом повторил Твардовский. – Именно этим мы сейчас и займемся, господа. – Он протянул Сигизмунду и Николаю золотые браслеты с такими же камнями, как на перстнях. – Так надо. Во время ритуала их ни в коем случае нельзя снимать.

Они послушно надели браслеты и пододвинули кресла поближе к столу. Мнишек заговорил низким, уверенным голосом:

— На этих свитках написано древнее заклинание, способное вызвать дух королевы. Она появится здесь как призрак, сотканный из дыма. У вас будет всего пять минут, чтобы поговорить с ней, а потом она исчезнет. Нельзя злить духа, он может попытаться вселиться в кого-то из нас. На вас надеты защитные браслеты, но даже попытка проникновения будет весьма неприятной. И второе – самое важное правило: ни в коем случае нельзя прикасаться к духу! Это может повлечь ужасные последствия. Настолько ужасные, что даже сильная черная магия и алхимия не в силах будут это исправить. Поэтому стоит принять меры предосторожности.

Твардовский достал из сундука веревки и нерешительно направился к Сигизмунду. Тот с укором посмотрел на чернокнижника.

— Это лишнее, – громко сказал Сигизмунд. – Я в силах сдерживаться.

Николай кивнул, и Твардовский убрал веревки. У Сигизмунда Августа подрагивали колени, но строгое лицо не выражало эмоций.

— Когда я скажу, мы должны одновременно начать читать заклинание со свитков. А пока что извольте подать мне руку, ваша милость, – Мнишек обратился к королю и еле заметно преклонил голову.

Сигизмунд Август неохотно отцепил пальцы от кресла и протянул ладонь. Чернокнижник достал кинжал с рунами на рукоятке и быстрым движением проткнул острием мизинец короля. Из подушечки пальца появилась крупная капля крови. Мнишек держал его руку прямо над короной, позволив капле упасть на золотой выступ и стечь по краям. Вторую каплю королевской крови он уронил на белый платок, который тут же впитал ее, оставив большое бордовое пятно. Алхимик передал Сигизмунду кусочек льняной ткани, чтобы приложить к ране, а затем проделал то же самое с рукой Николая, Твардовского и завершил своей.