Книга Духи Минска, страница 84 – Екатерина Стрингель

— Надо же, как интересно! А какая роль запомнилась вам больше всего? – «Этот вопрос я тоже где‐то слышала в фильмах про журналистов».

— Самая запоминающаяся? Они все для меня особенные. Но одну я запомнила надолго. В девяностые мы начали ставить в театре «Мастера и Маргариту». Многие все еще недоумевали, как можно вместить такой большой роман в пару часов спектакля: говорили, что это нереально и ничего не получится. Но у нас был очень талантливый постановщик – Загорский Юрий Константинович. И вот он смог. Спектакль получился настолько сильный, что в конце все зрители вставали как один и аплодировали. Я всегда сужу об успешности спектакля по тому, как быстро зрители встают с сидений и начинают аплодировать стоя. Нас просили выйти на бис несколько раз. Мы произвели настоящий фурор.

— Невероятно! – искренне восхитилась Настя и подалась чуть вперед. – Это одна из моих любимых книг! Я очень люблю в ней описание бала у Сатаны, где Маргарита встречает гостей. Сериал я тоже смотрела. Все было именно так, как я представляла, читая книгу.

Анна Николаевна отпила чай из кружки и заулыбалась.

— Маргариту в том спектакле играла я. – На ее лице сиял неподдельный восторг. – И вот однажды я вышла в очередной раз на сцену в образе Маргариты, а когда началась сцена про бал Воланда, у меня закружилась голова: тяжело было держаться на ногах, и я упала в обморок прямо на сцене.

Когда все поняли, что я не играю, – вызвали скорую помощь, меня забрали в больницу. Врачи долго пытались понять, что произошло и почему я упала в обморок. Через пару дней стало легче, и меня отпустили.

В следующий раз на том же самом моменте спектакля опять случился обморок. Меня снова отвезли в больницу и на этот раз оставили на обследования. Они держали меня там неделю, назначали анализы, расспрашивали о том, что происходило до обморока. Узнавали у меня такие пикантные подробности, вплоть до того, каким мылом я пользуюсь.

Выяснилось, что у меня случилась аллергическая реакция на крем. Тот самый, которым я мазала тело в сцене с полетом над городом. Первые сеансы спектакля такого не случалось, потому что крем был другой. В итоге мы просто поменяли его, и все стало хорошо. После этого ко мне прилипло прозвище «Маргарита». В театральных кругах меня до сих пор так называют.

— Это так здорово и интересно! – Настя с искренним восхищением смотрела на Анну Николаевну. – Спасибо вам большое за рассказ. Эту историю можно будет положить в основу моей статьи. Еще кое-что, могу я вам задать один вопрос не по теме театра?

— Давай, милая. – Она сделала маленький глоток чая, оттопыривая мизинец, и откусила клубничный пирог.

— Расскажите, пожалуйста, о своем брате. Вы помните, как его не стало? – тихо спросила Настя.

«Пожалуйста, пусть это будет она!» – она сжала кулаки дрожащих рук.

— Не стало?! Как не стало? – Анна Николаевна подскочила на месте и чуть не подавилась пирогом. – Да он еще вчера был живее всех живых! Звонил с дачи, клубнику собирал с грядок.

— Как собирал?! – Настя выпрямилась от удивления и подалась вперед.

— Ну… так, руками, наверное, – растерянно протянула она.

Она схватилась за кнопочный телефон и начала набирать номер, напряженно всматриваясь в цифры. После нескольких гудков на той стороне раздался хрипловатый мужской голос.