Книга Чудовища на Полынной улице, страница 164 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

В ту ночь ей снились двое. Два силуэта, тихо ступавшие по разнотравью. Тайная встреча в скалах у озера. В гладком зеркале вод отражалась опрокинутая чаша искристого ночного неба. Ветер, срывавший с губ обещания, данные на двух разных забытых языках.

Он учил ее, как заставить кровь петь.

Она учила его зачаровывать небо и землю.

Вместе они могли так много…

«Но нам помешали… Нам не позволили быть…»

Голос шаманки плакал на ветру.

«Расскажи нашу историю, и мы будем наконец свободны…»

По ночам маски теперь открывали глаза. Пронзали ее мертвыми взорами, следили за каждым шагом, шептали смутные мрачные предзнаменования.

Шаманка отгоняла их обратно в ночь. И теперь когда Алина слышала ее тихую поступь на границе сна и яви, то уже почти не боялась. Но все эти видения изрядно вымотали ее.

С одной стороны, она получала невероятное удовольствие от работы над будущим выпуском. Это так заряжало! Она словно поймала какой-то колдовской поток – ну или подключилась к шаманскому каналу, как шутил Даниил. И будто не было никакого выгорания.

Работа, безусловно, сблизила их. Общие интересы, одна тема, спина к спине. Это ощущалось даже в общении с подписчиками на их уже совместных тизерах. Они словно чувствовали друг друга, подхватывали друг за другом фразы, вместе шутили и подбрасывали интересные факты.

Но потом опять наступала ночь со своими новыми изматывающими испытаниями… Будь воля Алины – она б вообще не спала, пока не закончит материал. Но организм даже на энергетиках уже не вывозил. «Живое воплощение хронического недосыпа», как подшучивал Даниил, но уже даже не скрывал, что тревожится за нее.

Наверное, нужно было ему признаться. В конце концов, он тоже вроде бы верил в мистику.

Белые гипсовые маски, кружившиеся в погибельном вихре, стали лицами, полными ненависти, страха, осуждения.

— Ты предала нас.

— Связалась с врагом.

— Будь ты проклята…

— …проклята…

Ветра больше не пели ее голосом.

Не осталось сил ни закрыть его собой, ни даже защитить саму себя. Проклятая сонная трава… Ее одурманили и теперь снимут слепок с ее лица. И ничего уже нельзя изменить – без него…

Племя кружилось в дикой пляске. Люди подпитывали друг друга своей безнаказанной злобой, яркой, как пламя погребального костра, одного на двоих.

«Я любила его… любила…»

В тот вечер Лина, как обычно, сидела за рабочим столом, уткнувшись в экран ноутбука. Рассматривала распечатки с фотографиями дневников, перечитывала по которому разу научные статьи с исследованиями схожих захоронений.

И вспоминала свои обрывочные сны, теряя нить разговора.

Мягкий свет настольной лампы создавал уютную атмосферу, отгоняя ночные тени. Сознание расслаивалось. За плечом она чувствовала чье-то присутствие, словно кто-то склонился над ней и смотрел, какие заметки она делает, что печатает.

«Моя квартира – мои монстры».

— Лин, ты точно в порядке? – повторил Данила.

Они говорили по видеосвязи, как всегда в последние дни перед сном.

— Да просто… Сны эти, знаешь, такие реальные. Я словно оказываюсь там, в горах Хакасии, с той женщиной…

— С шаманкой? – уточнил Даниил без доли иронии – заинтересованно, но с беспокойством.

— Да. С тех пор как ты мне ее показал, она словно… говорит со мной. Будто хочет через нас что-то донести. Сложно объяснить… – Алина замолчала, не решаясь продолжать. Вдруг он решит, что у нее уже крыша подтекает?