Книга Чудовища на Полынной улице, страница 116 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Мальчик задумался.

— А если кто-то обижает, что тогда делать? – спросил он серьезно.

— Обижает? – Дон Ренато фыркнул и стукнул клюкой по земле для пущего эффекта. – Тогда, парень, ты должен показать, что тебя обидеть не так уж и просто. Сдачи дай.

— Видите синяк? – Мальчуган подскочил поближе и ткнул ему в нос худой исцарапанный локоть. – Педро Нуньес меня толкнул. Было больно.

— Ну и ты его толкни! – возмутился дон Ренато. – Никому не позволяй себя обижать. Все вокруг только и думают, как тебе навредить, а ты не позволяй. Не будь простаком! Ты их первый толкай.

Мальчик вскинул брови и собрался задать еще один вопрос, но дон Ренато, устав от него, помахал клюкой в воздухе:

— Тебя твои братья и сестры заждались.

— У меня нет братьев и сестер. – Мальчишка нахмурился. – Только мама и я.

Дон Ренато удивился. Вот так сюрприз! Выходит, один мальчик создавал столько шума?

— Ну иди отсюда! К маме. Не мешай отдыхать.

Оглядываясь, мальчишка ушел в дом, а следом за ним тянулись ароматы свежевыпеченного хлеба и грецкого ореха.

«Иди за мной, иди за мной», – прошептал ветер и словно провел по щеке дона Ренато теплой ладонью.

Дон Ренато замер, боясь спугнуть восторг от долгожданного приглашения, а потом представил, как ковыляет вдоль дороги, стуча клюкой, и остался сидеть. «Скоро», – подумал он.

С того дня жизнь дона Ренато изменилась: у него появилась надежда.

Портили предвкушение только новые соседи сверху. Мальчишка носился по лестнице так, что дрожали тонкие стены, топал над головой и все время мелькал под окном, а громкий голос его матери каждое утро терзал слух:

— Хорхе, ты забыл тетради… Хорхе, я сегодня приду поздно… Хорхе, после школы сразу домой…

Мальчишка звонко отвечал, каждый раз выводя дона Ренато из себя. Он стучал клюкой в потолок, а потом долго успокаивался, качаясь в скрипучем кресле. «Шуми, шуми, – думал дон Ренато, – недолго тебе шуметь осталось».

— Донья Лусия, а кто живет у самого входа? – спросил как-то утром звонкий женский голос под окном.

— Ах, да дон Ренато Гонсалес, чудной старик, – ответила донья Лусия. – Такой древний, что даже мой отец не помнил, когда он тут появился. Настоящее стихийное бедствие. Стоит только ему выйти из своей каморки, так обязательно какие-нибудь напасти случаются.

— Ой, а что за напасти?

— Да всякое. Чашки падают, двери хлопают. Все у всех из рук валится, улетает да переворачивается, прямо беда. Так что ты поосторожнее. Лучше совсем с ним дел не имей. Тебе и своих забот хватает.

— Он такой чудной…

— Да уж, это точно! Ходит, как важный петух, рассказывает всем, что знаком лично с самим губернатором и кто там еще знает с кем. Но ты не ведись, Лупе. У бедняги не все дома…

Дон Ренато слушал эти разговоры и представлял, что он сделает с доньей Лусией. Тут и руки по локоть не пожалеешь, лишь бы эта склочная сплетница получила по заслугам.

Когда запасы лепешек и тепаче совсем подошли к концу, дон Ренато решился: пора мириться с доньей Лусией. Как-то раз после обеда, состоявшего из последней горбушки, он пересчитал оставшиеся песо, взял клюку и добрел до двери. Мутное зеркало над умывальником его раздражало. Он сердито протер его рукавом, подышал на него и еще потер. Поймав в отражении кусочек улицы, виднеющейся через распахнутую ставню, он удовлетворенно кивнул и открыл дверь своей комнатки. Вздохнул, добрел до стула у входа в дом, присел на него отдохнуть и задумался, глядя на уходящую вдаль дорогу.