Книга Ближние соседи, страница 96 – Станислав Федотов

— Поговорим. Ты покудова лежи, силы копи.

Илья оглядел палату: раненые прислушивались к их разговору. На словах о присяге заперешёптывались, потом один из них, с подвешенной за крюк загипсованной ногой, спросил:

— Слышь, казак, а кому теперь войска присягать будут?

— А кто бы знал, – отмахнулся Илья. – Про республику каку-то гутарят. Коли царь отрёкся, мол, будем республику учреждать. Однако, думаю, хрен редьки не слаще: как власть ни назови, всё едино – власть. На хребтину народу сядет и зачнёт нагайкой помахивать.

— Народу самому надобно власть забирать, – сказал второй раненый с кругом забинтованной головой: лишь две дырки для глаз чернеют и одна побольше – для носа и рта.

— Надо бы, – подал голос третий, – а кто народ поведёт? Власть-то, её ж так просто не отдадут.

— У казаков должна быть своя власть, – весомо произнёс Илья. – Как в области Войска Донского.

— Ну ты загнул! У вас этих областей десяток с гаком. Вы всю Россию на клочки растащите, а немцам и всяким там австриякам того лишь и надо. Русский народ силён, когда все вместе. А врозь – переломают нас, как прутики.

Говоривший сидел на кровати, выставив забинтованную культю левой ноги, обрезанной ниже колена. Он вцепился обеими руками в край койки, подавшись вперёд, глаза горели, ноздри раздувались: ни дать, ни взять раззадоренный бык перед атакой.

— Полегше, товарищ, полегше, – мягко осадил его ещё один раненый. – Тут вот спрашивали: кто поведёт? Есть поводырь, партия большевиков называется, вот она и поведёт.

— Не слыхал про такую, – мотнул головой Илья.

— Ну как же не слыхал! Ты ж с фронта, а на фронте везде агитаторы большевистские работают.

— У нас, у казаков, агитаторов не было. Приходили какие-то, рабочими прикидывались, так мы их выкинули и наказали больше не появляться, не то постреляем.

— Вот за это вас царскими псами и называют.

— Так они ж на германцев работают! Мы ж верны присяге, слову данному. А кто присягу ни в грош не ставит, тот землю родную предаёт, родителей, детей своих, тому и кара одна: смерть! Их зараз следовало пострелять, да мы их пожалели.

— Ты вот говоришь: рабочими прикидывались, а может, это и были рабочие?

— Не-а, – снова покачал головой Илья. – У рабочих руки не такие чистые да гладкие. Мы, казаки, сами люди рабочие, вишь, каки у меня лáдони? Вас, вот, верно, забрали в армию, выдали амуницию, оружие: идите, воюйте. А казак должон всё на свои денежки завести: и обмундирование, и шашку с винтовкой, и коня в полном снаряжении. А игде эти денежки взять? Только своим хозяйством, руками вот этими заработать, потому и хозяйство всё, от избы до нивы, тож на плечах казацких, и руки у нас не гладкие.

— Так за что же вы царю служите?

— Не только царю, а и Отечеству. Царь нам дал землю и свободу хозяйствовать, как захотим, а Отечество… – Илья задумался, – Отечеству служим, пожалуй, за то, что оно у нас имеется, Отечество, что мы не цыгане безродные, и у нас есть чё защищать.

— Чего ж вы с фронта бегите? Или уже назащищались?

— Мы не бегим, – обиделся Илья. – Мы щас как раз наоборот пойдём на родину. На нашу, ту, игде родились и выросли. Не то ить найдутся ушлые да зубастые, всё растащат и сожрут. Вот друган мой и командир, – Илья похлопал Ивана по руке, – с силёнками соберётся, и поедем. Эх, браты мои фронтовые, как же я по Амуру скучаю! И почто мы не птицы? Так бы, кажись, взмыл и полетел!