Книга Ближние соседи, страница 17 – Станислав Федотов

— Предчувствие, что потеряю тебя…

— Милый, – она вдруг успокоилась и ласково провела пальцами по седеющим усам, он поцеловал пальцы, – мы в любой день и час можем потерять друг друга. Мы же к этому готовы. Или нет? Я – готова. Поэтому предлагаю уговор. Ты заявил, что о раненых и заболевших заботиться будет некому и некогда, так?

— Так, – кивнул он, подозрительно глядя на её минуту назад почти свирепое, а сейчас повеселевшее лицо.

— Ты берёшь меня в рейд как сестру милосердия, и с первой же группой раненых, которые не смогут продолжать поход, я остаюсь, чтобы позаботиться о них. Ну как, хорошо я придумала?

— А с чего ты взяла, что, оставшись с ранеными, ты будешь в меньшей опасности?

— А кто сказал, что в меньшей? Какая уж выпадет. Но раненые не будут брошены. Не по-русски это – бросать своих.

— Они знают, на что идут. Это их решение.

— Всё равно они будут надеяться, что их спасут. А я постараюсь.

— Ладно. Уговорила, – сдался суровый командир и получил благодарный поцелуй в губы.

7

Рейд на Инкоу не мог дать предполагаемых результатов. Весь путь отряда от деревни Сыфонтай до конечной цели вдоль реки Ляохэ проходил под наблюдением китайских агентов: казачья разведка видела их сигнальные огни, кого-то смогла изловить, но секретность похода была полностью утрачена. Японцы встретили казаков плотным ружейным и пулемётным огнём из окопов, опоясавших город со стороны железной дороги.

— Хорошо подготовились, – сказал начальник штаба группы полковник Баратов. – Похоже, их предупредили ещё до начала рейда.

— Не думаю, – возразил его заместитель подполковник Деникин. – Во-первых, о нашем рейде не говорил только ленивый – на улице, на базаре, в кофейне. Во-вторых, мы с таким шумом проломили линию фронта, что никакого специального предупреждения не надо.

— А эта система траншей, ложементов? Их же надо было вырыть!

— Согнали китайцев, да и сами японцы трудолюбивы. За два-три дня вырыли. Заметьте: только для пехоты. Артиллерийских капониров нет! Даже самых простых!

— Остыньте, господа, – остановил Мищенко спор двух самых опытных офицеров своего штаба. – Вы оба, каждый по-своему, правы. Я не сомневаюсь, Николай Николаевич, что возле главнокомандующего крутятся шпионы, если не напрямую японские, то уж английские – это точно! Недаром англичане почти десять лет обучали и перевооружали армию Японии. Они давно мечтают оторвать у нас Дальний Восток, ещё со времён графа Муравьёва-Амурского. Но и Антон Иванович прав на все сто: фронт мы прорвали не втихомолку. В первом же бою потеряли довольно многих.

Павел Иванович горестно вздохнул и подкрутил ус. Офицеры переглянулись: знали, что генерал имеет в виду не только убитых и раненых, оставленных на станции Яньтай. Он выполнил обещание, данное Марьяне, вернее, она потребовала его выполнить и осталась с ранеными – их было двое – практически на занятой японцами территории. Их спрятали в бывшей сторожке охраны КВЖД. Оставили продукты, воду, четыре карабина с запасом патронов – на случай, если придётся отбиваться. Хотя, конечно, все понимали, что винтовки не спасут, но позволят продать свою жизнь подороже.

С тяжёлым сердцем расставался генерал с любимой. Он не верил в предчувствия, однако перед выходом в рейд увидел во сне белую стену, покрытую надписями на разных языках, одна из них вдруг выделилась яркостью, и он прочитал: «Когда к кому-то привяжешься, всегда есть риск, что потом будешь плакать». Он заплакал не «потом», а тут же, во сне, потому что сразу поверил: это сказано про него и Марьяну.