Книга Ближние соседи, страница 109 – Станислав Федотов

— Почему разоружить только наши части? – прервал выступающего Мухин. – У вас половина города, включая гимназистов, получила оружие.

— Потому что зафиксировано множество случаев самочинного и неспровоцированного применения оружия именно вашими подчинёнными. Наши без команды не стреляют. Оружие следует сдать на хранение войсковому правлению.

— А казаки что, держат нейтралитет? – вмешался Краснощёков. – Господин Гамов, выходит, посредник?

— Атаман Гамов осуществляет военное руководство в составе Народного совета. Он – человек не военный, и это гарантирует непредвзятое отношение к вопросам безопасности.

Мухин оглядел комнату. Члены исполкомов, большевики и сочувствующие, невольные участники столь необычного совещания, сидели молча, дымили самокрутками, но в воздухе явственно ощущалось высокое напряжение. В окно, в жидком свете электрического фонаря при входе, был виден берег Амура, заполненный толпой вооружённых людей.

«Ясно, что это не сторонники советской власти, и ждать поддержки от них неразумно. Эти, на улице, очень опасны, и силы, конечно, не равны, – подумал он, – придётся отступить».

А вслух сказал:

— Каковы будут встречные действия Народного совета?

— Мы разоружаем гражданскую добровольную милицию, – ответил Кожевников.

— Вы гарантируете нам безопасность, гражданин Гамов? Судя по вашим сопровождающим, – Мухин кивнул на окно, – от них можно ожидать, чего угодно. Вплоть до расправы над безоружными.

— Если вы соглашаетесь с нашими предложениями, то, пока производится разоружение, вы будете в надёжном месте под охраной.

— Сейчас самое надёжное место – городская тюрьма, – усмехнулся Краснощёков.

— Пожалуйста, найдём место в тюрьме, коли пожелаете, – сказал Шишлов. – Там есть специальные помещения для политических, отдельно от уголовников.

— Ну так как, гражданин Мухин?

— Оставьте нас на десять минут, мы посоветуемся.

— Пожалуйста.

Делегация вышла на крыльцо. Охрана из солдат куда-то исчезла, возможно, просто сбежала. Вооружённая толпа придвинулась вплотную к ступеням. Послышались голоса:

— Ну что там? Долго ещё?.. Гнать их в шею!.. Они Владик и Хабаровск разорили, и нас разорят!.. Кончать надо, и вся недолга!..

— Спокойно, граждане, спокойно, – поднял руку Кожевников. – Поберегите свою энергию, она ещё пригодится.

Толпа, однако, продолжала шуметь, угрожающих криков становилось всё больше, грохнул выстрел из ружья. Гамов выступил вперёд. Сильный голос перекрыл шум толпы:

— Казаки!

Крикуны сразу притихли, зашевелились, заоглядывались. К крыльцу протиснулись несколько человек – кто в полушубке, кто в шинели, все в папахах и с оружием.

— Здесь мы, атаман. Приказывай!

— Встаньте здесь, – негромко сказал Гамов. – Никого не впускать и не выпускать, кроме членов Народного совета. А вы, граждане, продолжайте шуметь. Требуйте ареста большевиков. Пущай вас боятся. Но рукам воли не давать. Мы – не разбойники, не хунхузы какие-нибудь.

На крыльцо из дома выглянул парень в расстёгнутом пальто с красным бантом на отвороте:

— Эй, господа, айда-те! Ждут! – И скрылся.

— Идёмте, – сказал Кожевников членам Народного совета, а Гамов предупредил казаков:

— Услышите выстрел – врывайтесь на подмогу.

Большевики ждали стоя. При появлении делегации Мухин протянул Кожевникову лист бумаги: