Книга Ближние соседи, страница 101 – Станислав Федотов

— Да ладно, ладно, шутю я. Бери свои пироги за так, для раненого твоего.

— А куда ж я возьму? – растерялся Илья. – У меня и посудки нету.

— Ну, вот! Пошёл мужик на рыбалку, а крючки дома забыл. У меня и газетки худой нету…

— А давай так! – Илья вытащил кинжал, нанизал на него три пирога – аккуратно, чтобы не разрезать напополам, взял в руку огурцы. Поклонился хозяйке. – Спаси Бог, тётушка, благодарствую!

Баба перекрестила его вслед и прикрыла рот уголком платка, чтобы не рассмеяться, видя, как казак без помощи занятых рук пытается влезть на высокую ступеньку вагона. Он уж и так, и этак, и задом, и боком… нет, не получается. А вагон уже дёрнулся, поезд вот-вот тронется… Да что там «вот-вот» – уже тронулся!

На его счастье, Иван спохватился, что Ильки долго нет, пошёл искать и вышел в тамбур, когда друг уже отчаялся попасть в вагон и семенил рядом, не соображая, от чего отказаться, чтобы освободить руки. Иван мигом всё понял, принял кинжал с пирогами, а дальше Илья уже сам ухватился за поручень и взобрался на ступеньку. Успел ещё оглянуться и помахать рукой добросердечной торговке.

Пироги оказались необыкновенно вкусными, особенно вприкуску с солёными огурцами, хрусткими и пахнущими чесноком. Дядька Ерофей расчувствовался и вытащил из рундучка бутылку мутного самогона, и это было очень кстати. Битком набитый вагон спал, сопя, вздыхая, храпя и пуская газы, а троица в кондукторском закутке пировала, отпивая из стаканов по маленькому глоточку и закусывая столь же малыми дольками огурцов и пирогов. В перерывах между глотками шла то вялая, то горячая, но в целом сумбурная беседа – о войне, о революции, о жизни как в Москве, родном городе Ерофея, так и на Амуре.

В Москве Ерофей, благодаря знакомым на Казанском вокзале, посадил казаков на поезд до Казани, там им удалось забраться на третьи полки в вагоне поезда Казань – Челябинск, и это был последний длинный перегон, потому что дальше они передвигались, как зайцы, короткими прыжками: на дачных, рабочих, грузовых поездах… Где-то пробовали не пускать, тогда вперёд выступал Иван: его высокий рост, кинжал на поясе, чёрная повязка на утраченном глазу и заросшая рыжим волосом физиономия действовали устрашающе и заставляли отступать не только станционное начальство, но и бандитского вида компании. Однажды военный патруль потребовал предъявить документы, и справка из госпиталя сработала идеально, да, собственно, и отсутствие глаза у подъесаула свидетельствовало о непригодности к воинской службе.

В общем и целом на дорогу до Бочкарёвки ушло ни много ни мало тридцать три дня. За Уралом деньги ещё цену имели, поэтому, экономя на проездных билетах, выданных денег почти хватило. Правда, пришлось обменять на еду обе борчатки, но уже было тепло, по крайней мере днями, а на ночёвки они напрашивались в дома возле станций или спали на вокзальных лавках.

В Бочкарёвке нашли квартиру Черныхов. И Павел, и Елена несказанно обрадовались гостям, устроили застолье, довольно скромное, однако изголодавшимся путешественникам оно показалось царским пиром, не знали, за что хвататься. Черныхи выставили пельмени, пироги с черемшой и яйцами, жареную зайчатину (Павел сам ходил на охоту), отварную картошку с жареным лучком и шкварками; пили брусничную настойку и домашний квас, от которого газом ударяло в нос. Ох, какая ж это благодать – сытная еда в тёплом доме в окружении родных!