Книга Выше неба не будешь, страница 95 – Станислав Федотов

— Да, они сейчас подобны крысе, загнанной в угол, – сказал Краснощёков. – Огрызаться будут отчаянно.

— Я вызвал Серышева. Обсудим план действий на Военном совете.

— Хорошо. А товарищей надо отпустить.

— А на каком самолёте улетел Семёнов? – неожиданно спросил Эйхе.

Сяосун оглянулся на Черныха – тот пожал плечами.

— Точно не знаю, – неуверенно ответил Сяосун. – Знаю, что немецкий. А какая разница? В чём дело?

— Дело в том, что у каждого самолёта есть ресурс. То есть сколько времени он может лететь на одной заправке. До Трёхречья, – Эйхе подошёл к карте и замерил примерное расстояние от Читы, – где-то около пятисот километров. Значит, лететь часа два с половиной, три. На базе бензин найдётся?

— Нет там бензина, – сказал Павел. – Керосин у казаков, конечно, имеется – для свету и другой какой надобности. А бензин им ни к чему.

— Думаю, что бензин и в Чите отыскать непросто, – сказал Краснощёков. – Значит, заправки хватит только-только. То есть Семёнов может на базе застрять надолго.

— Или уйти пешим ходом.

— И всё-таки надо попробовать. Поймать этого упыря, – Краснощёков рубанул воздух ладонью, – и судить перед всем народом. Генрих, прикажи своим сформировать отряд. Заседание – в три? Я подойду.

Эйхе щёлкнул каблуками и вышел. Председатель ДВР повернулся к агентам:

— Ну, а вы куда думаете определиться?

Агенты переглянулись. По кивку Павла слово взял Сяосун:

— Павел был в Бочкарёвке комиссаром безопасности, а я у вас в охране. Мы бы хотели продолжить служить по той же линии. У вас уже есть служба государственной безопасности?

— Служба имеется, Государственная политическая охрана, но управляется она из Иркутска. Придётся вам ехать туда. Я дам рекомендательное письмо. Не теряйте времени. И зайдите в финансовый отдел – вам понадобятся деньги. Я туда позвоню. А в канцелярии выпишут мандаты. Сами понимаете – всюду проверки.

— Владимир Александрович, я хочу учиться, – зелёные глаза уборщицы требовательно смотрели на заместителя директора учительской семинарии Матюшенского. – Я хочу получить аттестат учительницы.

Она стояла перед ним в сером рабочем халате с мокрой тряпкой в руках – вытирала пыль в кабинете. Небольшого роста, ладно скроенная, с гладкой причёской золотых волос, прикрытой серой косынкой.

— Учиться – это хорошо, – Матюшенский подошёл к своему месту за столом, но не сел, посчитал это неприличным, – так и возвышался горой в учительском сюртуке. – Учиться – просто замечательно! Но зачем вам это нужно?

— Хочете сказать: моё дело – тряпка да швабра? Я два года была учительшей в Бочкарёвке, без всякого аттестата. Читать-писать-считать умела – и ладно, других-то учителей тогда не было. А учить я люблю. И учиться – тоже. Я в школе казачьей в числе первых была.

Елена выпалила всё единым духом. Матюшенский выслушал внимательно, не пытаясь остановить, лишь выражение глаз менялось: поначалу насмешливый взгляд становился серьёзным и даже строгим.

— Вы хотите… – он выделил слово «хотите», Елена поняла свою ошибку и залилась краской, – снова стать учительницей, – снова выделил слово, и новая волна жара опалила лицо женщины, – но уже с аттестатом?

Елена кивнула – говорить было стыдно.

— У вас пятеро детей, а мужа нет… – Елена хотела возразить, но Матюшенский жестом остановил её и продолжил: – Кормить семью надо, а с работой сейчас непросто. Если вы начнёте учиться – советская власть это только приветствует, – то как быть с работой?