Книга Выше неба не будешь, страница 29 – Станислав Федотов

— Никак это Илюхино семейство? – слегка поклонился он в их сторону.

— Да, это – Катя с дочкой Валюшкой, – сказала Елена. Катя привстала и поклонилась всем. – Ой, что ж это мы кинулись обниматься, да с поцелуями, а гости не кормлены, не поены? Катюш, давай займись сосунками, устрой их наверху, а мы с Настей пока стол накроем.

За обедом первым делом помянули убиенных, вторым – Иван поднял стопку за окончательную победу над большевиками. Елена, а за ней Катя, пить не стали. Иван с Настей выпили, Иван со стуком поставил стопку на стол.

— Вы чё, за большевиков? – спросил с плохо скрытой угрозой.

— Нет, – ответила Елена, смело глядя брату в глаза, – но наши мужья служат у большевиков, и мы против них пить не будем.

— Какой же Илька большевик, ежели он у нас связным? – удивился Иван. Удивился и тут же задумался: кому же Паршин служит на самом деле и надо ли об этом сообщить тому же Гамову? – А Пашка чё у большевиков забыл?

— Спроси у самого при встрече, – Елена зло прищурила глаза. – Промежду прочим, эти самые большевики – Пашка с Илькой, а с ними Сяосун – спасли тебя и не дали надругаться над дедом и тятей с маманей.

— А кто их убил?! – у Ивана появилось яростное желания матерно выругаться, но он его подавил: за столом сидели дети – Кузя, Ваня, Федя и Никита, Лизу и Машу отправили к сосункам спать. – Кто… их… убил?! – повторил он шёпотом, отделяя каждое слово.

— Бандиты, – просто сказала Елена. – Нацепили красные повязки и пошли грабить и убивать. А их самих как раз наши мужья, – она усмехнулась, – большевики, и убили.

— Большевики и берут к себе на службу бандитов и всякое отребье. Посмотрел я на их реквизиции. Не хочет казак отдавать горбом нажитое – к стенке!

— Ты что же, братец, думаешь, что мой Паша или корефан твой Паршин будут братов своих, казаков, расстреливать?

— А ежели им прикажут: стреляй или сам к стенке встанешь? Тогда – как? А? Чего замолчали?

Иван налил себе водки, выпил, достал кисет и трубку, набил её табаком и закурил.

— Дети, давайте-ка спать, – сказала Елена. – Кузя, ты – самый старший, уложи всех и сам ложись. Наверху всё приготовлено. Кому-то придётся на полу.

— Я хочу на полу, – заявил Никита, его сразу перебили Федя и Ваня:

— Я, я хочу…

— Вот и хорошо, – подала голос Катя. – Все мальчики лягут на полу. Рядком, как китайцы на кане.

Кузя увёл братьев, Катя тоже ушла. За столом остались Иван с Настей и Елена. Настя прижалась к плечу мужа и, счастливая, закрыла глаза.

Елена вздохнула и накрыла ладонью большие руки брата, лежавшие на столе:

— Ты про Сяосуна ничего не слыхал?

— Слыхать не слыхал, но, кажись, видел.

— Как это?

Иван коротко рассказал про мотодрезину.

— Едва меня не подстрелил, чёрт косоглазый!

— А может, это и не он вовсе, – возразила Елена.

— Да нет, он! – уже более уверенно сказал Иван. – Как меня увидел, стрельбу прекратил.

— Вот видишь! Он, промежду прочим, когда тебя с Настей увозил на тот берег, ещё и коров, и свиней снарядил, чтобы вам пригодились для пропитания. А ты его во враги записал!

— Друг… враг! Нонеча поди-ка разбери. Вот Илья на том берегу крутился, вроде как связной, а кто он всамделе – никак не решу. Однако ж доносить не стану. Хотя… встренемся в бою – могу и убить. И он меня может. В бою, понимашь, Еленка, мерки иные. А касательно Сяосуна… Ежели он ехал в город, то, можа, и щас тута скрывается?