Книга Выше неба не будешь, страница 114 – Станислав Федотов

— Скажите, госпожа Дэ, это не ваш родственник командует полком в Революционной армии Гоминьдана?

— Если его имя Чаншунь, то это мой муж, – ответила она.

— О-о, Дэ Чаншунь – замечательный командир! Его высоко ценит генерал Чан Кайши. Дэ участвует в разработке плана объединительного похода нашей армии. Простите, если мой вопрос покажется нескромным: а почему вы не член Гоминьдана?

— Наверно, потому, что я за диктатуру пролетариата, а Чаншунь – за демократию, – засмеялась Цзинь. – Но гражданской войны у нас нет. Мы – за единый Китай.

— Да-да, это правильно. Нам надо быть вместе.

Тогда разговор на этом оборвался, и Чжан Цюбай больше не подходил с вопросами. А на съезде, после заседания, на котором выступал Ленин, поманил Цзинь в сторонку и заговорщически сообщил, что вполне возможно им организуют встречу с товарищем Лениным – вождь русских коммунистов очень интересовался китайским вопросом. Пригласят его, Чжан Цюбая, как представителя Гоминьдана и коммунистов.

— А меня пригласят? – спросила Цзинь дрожащим голосом.

— Конечно! Ты же отлично переводишь! – Цюбай так легко перешёл на «ты», что Цзинь облегчённо засмеялась.

И теперь, несмотря на тяжёлую каждодневную работу переводчиком, Цзинь была в прекрасном настроении. Предстоящая встреча с легендарным вождём большевиков придавала ей силы. Правда она очень скучала по детям, но была спокойна за них: Ваграновы, к счастью, не болели и с радостью приняли Госян и Цюшэ. А Сяопину Цзинь написала письмо на случай, если он приедет в её отсутствие. Была у неё ещё проблема с работой, но она так давно не была в отпуске и так была убедительна – в общем, начальника департамента долго уговаривать не пришлось: Цзинь получила отпуск на три недели.

31 января, на десятый день работы съезда, из Кремля пришло сообщение о времени и месте встречи с Владимиром Ильичом. Ленин выразил желание побеседовать с представителем Гоминьдана Чжаном Цюбаем и коммунистами Чжаном Готао и Лю Шаоци. Имя переводчика не оговаривалось.

Китайскую группу встретил на входе в Сенатский корпус невысокий усатый человек в полувоенном френче с дымящейся трубкой в руке. Сталин – узнала Цзинь: видела его в президиуме съезда. Слышала: третий человек в Советской России, после Ленина и Троцкого, народный комиссар по делам национальностей; в кулуарах съезда говорили, что в Российской компартии собираются учредить должность Генерального секретаря и на это место прочат Иосифа Сталина.

— Здравствуйте, товарищи! – Сталин поприветствовал приехавших рукой с трубкой; говорил он чётко, с сильным акцентом. – Проходите, пожалуйста. Владимир Ильич ждёт.

Цзинь перевела, назвала спутников. Они заулыбались, закивали. Чжан Готао сказал:

— Мы тоже рады вас приветствовать, дорогой товарищ Иосиф Сталин.

Услышав перевод, Сталин усмехнулся в усы и покачал головой.

— Что-нибудь не так? Я плохо перевела? – обеспокоилась Цзинь.

— Перевод, я думаю, хороший. Просто в разговоре у нас не принято называть имя и фамилию. Либо фамилию, либо имя и отчество без фамилии.

— Простите, это не повторится.

— Вы хорошо говорите по-русски, без акцента.

— Я родилась в России, в Благовещенске, и жила там восемнадцать лет.

Тем временем они уже вошли в вестибюль. Широкая лестница вела наверх. Возле неё стоял стол дежурного; сам дежурный встал навытяжку. Сталин опять же рукой с трубкой обвёл пространство, сказал, чётко разделяя фразы: