Книга Крепостной, страница 48 – Роман Злотников

Несмотря на то что «казачок» проработал бо́льшую часть урока, господин учитель спуску ему не дал, тут же начав мучить сопряжениями глаголов, в которых Данилка до сих пор путался. А в конце занятий с удовлетворением выставил ему оценку «плохо», что означало почти непременную порку в следующую субботу. Если он, конечно, не сможет исправить эту оценку за следующую неделю. Впрочем, особенной надежды на это у Даниила не было. У француза, который преподавал язык, была такая особенность: обычно вполне себе добродушный, в какой-то момент он начинал злиться. И тогда ему будто вожжа под хвост попадала – все его ученики становились глупцами и бездарями… ну как все – в основном доставалось Данилке. Сильно ругать маленьких великих князей француз всё-таки не рисковал.

Впрочем, некоторое время назад Данилка заметил, что периоды подобного расстройства француза почти всегда совпадали с новыми романами той самой мадемуазель Клементины. Дамочка очень сильно хотела замуж за богатого русского аристократа, но для успешного воплощения этого желания в жизнь оказалась слишком слаба на передок. Так что её кавалеры добивались своего безо всякого замужества, после чего теряли к дамочке интерес.

Затем была баня, потом вечерние посиделки всей семьёй… в смысле, её оставшейся частью. «Государыня» этим вечером была вполне благодушна, так что Данилка весь вечер просидел в уголке, внимательно слушая разговоры матери с младшими детьми и воспоминания из семейной жизни. В основном о старших детях. Какими малышами были Александр I и Константин, какими очаровательными были ныне покойные Александра, Елена и «ангелочек Ольга», не дожившая даже до трёх лет. Он смотрел на бывшую императрицу, а видел мать, уже похоронившую трёх из десяти своих детей…

Когда они с Николаем вернулись в его апартаменты, собираясь укладываться спать, потому как завтра всем надо было рано вставать к заутрене (посещение церкви по воскресеньям в нынешнее время было строго обязательным), в спальню к Николаю ворвался возбуждённый Михаил.

— Уже начали? – нервно спросил он, с разбегу прыгая на кровать к старшему брату.

— Что? – удивился Данилка.

— Ну как же? – присоединился к брату Николай. – Ты ж обещал.

— Что обещал?

— Ну ежели мы неделю не получим ни одного «плохо» и «посредственно», а только лишь «похвально» и «весьма похвально», ты нам новую историю расскажешь!

Хм… ну да, такое было. Данилке ведь первое время приходилось нагонять маленьких великих князей, а отставание у него по многим предметам было очень значительным. Особенно по языкам. Вот он как-то – устав от их регулярных проказ на уроках, которые сбивали его с мысли и сильно сердили учителя, отчего тот начинал срываться на Данилке, что совсем не добавляло эффективности обучению, – и пообещал им, что, если они будут вести себя на уроках хорошо и целую неделю будут получать только хорошие и отличные оценки (да-да – те самые «похвально» и «весьма похвально»), он расскажет им такую историю, что они ещё не слыхивали! После всех тех рассказов про индейцев это было очень впечатляющее заявление… И вот это произошло. Ну и что теперь делать? Нет, так-то у него в запасе было много чего – и исторические книги, и сказки всякие, от русских народных до братьев Гримм и Андерсена с Бажовым и Ершовым. Того же «Конька-горбунка» он знал наизусть, потому что в семье у него была одна непременная обязанность – каждый вечер перед сном он читал детям сказки. Каждый день. Ну когда не был на службе или в командировке… Из года в год. Почти двадцать лет. Детей-то у него было трое – так что, когда первая уже вырастала из возраста сказок, второй как раз они стали очень интересны. То же самое случилось и с третьим… Но вот что может переплюнуть рассказы про индейцев? Данилка посидел некоторое время, вспоминая и прикидывая, а затем решился.