Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
«Самые страшные раны, Невидимка, оставляет собственная глупость». Это нужно запомнить. И аэдам передать. Так мол и так, глупость у старшего Кронида – страшнее не бывает: сначала отпинала его ногами, потом дубинами прошлась, потом ножом и огнем поигралась (бороду сожгла, с-скотина!), а потом – в цепи и на стенку. И если самому Черному Лавагету попадаться не следует, то уж глупости его… «Ничего. Все рассчитано. Я знал. Главное – век…» Ананка только сплюнула в бессилии – что с таким сделаешь… Чрево Офриса почивало: ни голосов, ни шагов, только храп – на зависть вечно спящему Эребу, густой, во много сотен напевов – с драконьим шипом, присвистом, сонным чмоканьем каких-то кровососов, бормотанием переевших титанов… — Я же говорил, его сюда повели, то есть потащили… Пустота как была тьмой, так и осталась. Глаз худо-бедно проницал мрак, но кроме ослизлых каменных стен ничего не видел – пока коренастая фигура не появилась из ничего. — Темно. – Гость споткнулся, шепотом ругнулся, но беззлобно, наткнулся на меня, провел по руке. – Ага, вот цепи… Голос был незнакомым, а тон – вполне. — Почему… не… Прометей… – Губы-скряги не хотели открываться, отдавать слова. Пустота брякнула бронзой и выпустила из себя Эвклея, сжимающего мой шлем. — Дурень, – вслед за Ананкой припечатал распорядитель. – Что мне Прометея – на себе было переть? Его после разговора с братиком в мегарон на Олимпе заведи – так и там на все стенки понатыкается. — Брат с твоей колесницей, – горячо зашептал младший сын титана Япета. – А я сейчас, я тоже учился кузнечному ремеслу, просто тут немного темно… С моей колесницей? Ох, запинает квадрига провидца, если только не побрезгует. Хотя на чем еще уходить от погони? — Хорошая ковка… и звенья не разогнуть… Ничего, я крюки, которые из стен, сейчас… Холодная змея соскользнула с правого запястья. С левого, наверное, тоже: все равно не почувствовал. Эвклей сообразил, что на ногах я не устою, в последний момент: дернулся было подставить плечо… — Да куда ж ты, сволочь, так шустро падаешь?! Подошел, посмотрел, поскреб плешь, даже в темноте сияющую жиром. — Ну что, как понесем-то? За руки и за ноги или того… с почтением? Тащили они меня все-таки с почтением: под правую руку – Эвклей, под левую, которой от плеча как не было – младшенький Прометея. Долго петляли, скрытые невидимостью хтония, по извилистым ходам Офриса. Натыкались на каких-то титанов, змей, нетопырей, кладки паучьих яиц, пререкались шепотом, Эпиметей все причитал, что вот, он же сын вещего Япета, и он же предвидел, что что-то нехорошее случится, вот не надо было ему вообще на этот праздник. А Эвклей хмыкал – праздник как праздник, поели славно, и вина было вдоволь. Когда мы вышли наконец – небо было бледным и холодным, и в нем серпом-напоминанием ухмылялся месяц. Самая короткая и самая дорогая ночь прошла, Эос-Заря готовилась выкатывать свою колесницу на привычную дорожку, только собиралась медленно, трудно: недоспала за недолгую ночь. Костры прогорели и теперь исходили на черные дымы, из каких-то недотоптанных кустов неслось вялое хихиканье, а над спящими титанами, озабоченно морща нос, парил Гипнос-сон и непрестанно брызгал маковым настоем. Кропил наотмашь, не особо разбираясь, в кого попадет. |