Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
— А-а-а-а! Клещи! — Молот! — Огонь у меня! Проливается свет – не солнечный, а словно изнутри меня, будто создания, рядом с которыми я теперь нахожусь, источают внутренний огонь. От них тоже веет мощью – но не такой бескрайней, как у Гекатонхейров. Это мощь хозяйственная, спокойная и выверенная и потому более живая. — Лоб-то, Стероп, подставь! — Ы-ы-ы-ы… — Так его, так! — Клещи! — Бронза! — Гора! Басит великая тьма, надрывается пустота от веселого гула, отползает, перестает рвать на части. Приходит осознание – что сделать. Рука словно не существовала до того – но вот, появилась, взметнулась вверх. И все оставшиеся силы – в приказ, который заставит открыться выход. Как я попал наверх – исчезло из памяти. Память упиралась загнанной кобылицей: ни в какую не хотела признавать, что меня, старшего Кронида, бога, которого назовут Непреклонным, просто вытащили из Тартара те самые существа, к которым я явился освободителем. Осознание себя пришло только на зеленом пригорке, где я лежал, откашливая вязкие остатки тартарской темноты. Стряхивал оставшуюся позади бездну, а то она, несытая, тянулась следом, отлипала медленно, с чавканьем и чмоканьем. Прохлада вечера казалась после Тартара ослепительным полднем. Три Циклопа, сияя круглыми глазами, недоуменно переговаривались с высоты. — Чо это с ним? — Худо, что ли? — Гх… – Стероп вообще не любил выражаться словами, он все больше чесал затылок и ковырял пальцами в зубах. Тяжкое, тянущее ощущение древней мощи вблизи… Грубые, словно вырубленные из недр земли торсы. Округлые, до смешного массивные руки и ноги. Головы тоже круглые, единственные глаза наполнены древним огнем – древнее колесницы Гелиоса. Толстые землистые губы растягиваются, улыбки ясно видны на гладких, безбородых лицах, улыбки открывают неровные, желтые зубищи. Пальцы – совсем ко всему остальному не подходят: мощные, но тонкие, изящные – одобрительно прищелкивают. — О… сел. Эй, паря, ты кто? — Аид, – остатки небытия со свистом покинули легкие, – Невидимка… — Э… – вытаращил единственный глаз самый рослый. – Невидимка? А чой-то тебя видно? Второй – на нем кокетливо висела набедренная повязка из чего-то когтистого и, кажется, пойманного в самом Тартаре – закивал и загудел, что да, непорядок какой: невидимку видно. Третий издал глубокомысленный звук и поковырял пальцем в зубах. — Имя такое, – признался я. Рослый потряс головой. — Плохо назвали-то. Врали. А я Бронт. А это Арг… — Барана бы, – раскатисто вздохнул Арг, поправляя свою повязку. — Баранов, – поправил третий, вынимая палец изо рта. — Стероп, – представил Бронт и его. – Бараны-то есть, невидимка? Ох, кажется мне, что главный баран здесь как раз невидимка! — Есть. На острове Лесбос, где поселились Циклопы, они первое время занимались истреблением вина и овец, да еще в таком количестве, что одно время казалось: остальные войска окажутся без продовольствия. Зевс беседовал с ними, как со всеми союзниками, и вернулся мрачным. — Без толку. На уме у них – бараны, вино и «бабу бы вот еще»… — Может, меня послать? – развеселился Посейдон. – То есть я с ними скорее общий язык отыщу. Зевс махнул рукой. — Да чего там искать… Драться за нас они не будут. Этот, Бронт, мне так и заявил: «Не, драться – это не любим. Ковать вам будем». Союзнички… |