Книга Влюбленный капитан, страница 160 – Минерва Спенсер

Заметив его оценивающий взгляд, она тоже взглянула на него в упор, передразнивая выражение его лица.

— Хватит смотреть на меня, сейчас моя очередь.

Мартен продолжил раздеваться, медленно, театрально, именно так, как ей хотелось.

Его невольно рассмешило выражение ее лица, когда он избавился от исподнего, особенно взгляд на его вздыбленное естество.

— Совсем такой, как раньше.

Мартен рассмеялся:

— А ты думала, я его поменял на новый?

— А рубашка? Снимай! — приказала Сара, сопровождая свои слова повелительным жестом.

Мартен через голову стащил рубашку и бросил к остальной одежде. Сара медленно оглядела его с головы до ног, и у него заныло в животе. Взгляд остановился на его руке, и улыбка тут же исчезла с ее лица, а глаза заблестели от непролитых слез.

— Что такое? — спросил он, касаясь ее гладкой щеки и утирая большим пальцем слезу. — Почему ты плачешь, Сара?

Она обвела тонким пальцем припухшие края клейма, обжигая его кожу. Мартен поймал ее запястье и удержал, вынуждая Сару посмотреть ему в глаза.

— Это случилось очень давно, так что ни к чему плакать.

— Я не из-за тебя плачу, а из жалости к тому мальчику, которому пришлось через это пройти. — Она поцеловала его в подбородок. — А теперь расскажи мне про дуэль.

— Я понимаю, почему она убила Армана, но почему покончила с собой? — спросила Сара чуть позже, качая головой.

— Я тысячу раз об этом думал. — Мартен пожал плечами. — Наверное, она просто больше не хотела жить. Видно, ее жизнь — беспросветное суровое рабство — просто свела ее с ума. — Лицо у него было мрачное. — Надо было догадаться, что она задумала, догадаться по ее мертвым глазам.

Сара не знала, что сказать. Как понять, что между ними было?

— Как себя чувствует Гастон?

— Трудно сказать. Он очень замкнутый мальчик, которого приучили не выказывать эмоций. Он ведет себя так, словно ничего не случилось.

— Наверное, он страшно скучает по матери.

Мартен кивнул, и его невероятные глаза стали непроницаемыми и отстраненными.

Сара не хотела спрашивать, но слова сами сорвались с губ:

— Ты любил ее, Мартен?

Вопрос, казалось, возвратил его в реальность. Он улыбнулся и взял ее за руку:

— Нет, chérie, мы никогда не любили друг друга. Да и как мы могли? Нас обоих заставляли делать все это друг с другом. Мы просто выполняли свою работу. Наверное, ее жизнь была нескончаемым кошмаром. Думаю, ей хватило любви лишь на то, чтобы освободить Гастона от власти Армана.

— Нам надо быть с ним помягче, Мартен. Он совсем еще ребенок — и теперь наш сын.

Мартен взглянул на нее так, что у нее сердце ушло в пятки, и поцеловал ее в губы так яростно, что она ахнула.

Он внезапно остановился:

— Ты ведь знаешь, что я не смогу жить в Англии — по крайней мере до тех пор, пока не разберусь с обвинениями, которые выдвинул против меня Арман?

Сара кивнула.

— Возможно, я никогда с ними не разберусь. Понимаешь? Возможно, мне до конца дней придется скрываться, спасаясь от ареста.

Она пожала плечами:

— И что с того? Я никогда не хотела жить в Англии.

Мартен растерянно отстранился, а Сара раздраженно вздохнула:

— Как ты мог подумать, что мне нравится такая жизнь?

Мартен ухмыльнулся, и Сара вопросительно взглянула на него, скрестив руки на груди.

— Ох, ну ладно. Я просто хотел сказать, что надо было запомнить: тебе нужна цель в жизни — принести свою честь в жертву бессовестному капитану, чтобы спасти бунтовщиков, или обучить кого-то грамоте.