Книга Бедная родственница, страница 91 – Лина Хост

Разговор за столом между тем шёл своим чередом, и сначала я только слушала, пытаясь уловить хоть что-нибудь полезное. Оказалось, что мистер Хейр был промышленником.

Его отец, как я поняла, вложился в железные дороги и добычу соли — или построил что-то важное, связанное с перевозками и разработкой месторождений, или же купил долю в каком-то предприятии, которое затем сделало семью Хейров богатой. Честно говоря, я уловила только общий смысл.

Я сидела, опустив взгляд, ковыряла вилкой кусочек моркови и прислушивалась к разговору. Иногда мне даже удавалось поймать общий смысл. Например, речь зашла о пассажирских перевозках и новых вагонах какой-то компании — кажется, у Хейров это дело уже давно шло в гору. Что-то вроде «Шотландской железнодорожной и перевозочной компании».

Потом Арчибальд повернулся ко мне.

— А вы что думаете, мисс Макгрегор? — спросил он, чуть наклонив голову.

— О чём именно, мистер Хейр? — уточнила я, выигрывая секунду.

— Об успехе пассажирских перевозок, — сказал он. — Мне кажется, женщины в подобных вопросах часто прозорливее мужчин. Мы считаем мили, тарифы и тонны, а вы лучше понимаете, что сделает жизнь удобнее. Вам доводилось видеть новые пассажирские вагоны Edinburgh and Glasgow Railway?

Видела ли я пассажирские вагоны? Да сто раз. Ну ладно, не сто. Пять. И не Edinburgh and Glasgow Railway, а РЖД. И не новые вагоны, а плацкарт, где стоит поезду тронуться — и кто-то обязательно начнёт есть варёные яйца, ребёнок будет плакать весь день, а мужчина с верхней полки в три часа ночи внезапно решит спуститься за тапками и поставит ногу тебе почти на лицо. Но технически — да. Пассажирские вагоны я видела.

— Видела, — ответила я, вежливо улыбнувшись. — И полагаю, что за пассажирскими перевозками будущее, мистер Хейр.

Сказала — и тут же порадовалась, как удачно ответила. Рано радовалась.

Матушка хмыкнула. Да так выразительно хмыкнула, что у неё даже грудь под кружевом чуть подпрыгнула, а я физически ощутила, как моя репутация, только что стоявшая на двух ногах, поскользнулась на паркете.

— Где это ты видела пассажирский вагон, Лиззи? — спросила она с нежной убийственностью. — Мы с тобой ни разу поезд не видели.

И снова хмыкнула, а лорд Уинтерботтом покосился на меня. И вот тут я внутренне застонала и подняла на неё глаза.

— Я видела, Матушка, — сказала я с небольшим нажимом.

Голос у меня получился мягкий, почти нежный. То есть ровно такой, каким взрослая дочь говорит матери при свидетелях, когда на самом деле хочет процедить сквозь зубы: «Матушка, родная моя, любимая моя женщина, не надо подставлять меня перед потенциальным будущим мужем, потому что я и без вашей помощи справляюсь с этим почти профессионально».

— Я видела чертежи, — добавила я. — И изучала труды.

Как только я это произнесла, я уже знала. Просто знала, что Эдвин обязательно поинтересуется, чьи именно труды я имела в виду. И, разумеется, не ошиблась.

— Чьи же? — спросил он спокойно, и по тому, как он чуть повернул голову, я поняла: он уже заинтересовался всерьёз.

Вот! Вот, дамы и господа.

Я же говорила, что спросит.

— Труды доктора Мома, — ответила я с такой уверенной серьёзностью, что сама на миг поверила, будто доктор Мом — не то учёный, не то инженер, а не бренд леденцов от горла. — Вы же, надеюсь, слышали о нём, господа?