Книга Бедная родственница, страница 72 – Лина Хост

Он не договорил. Вместо этого он остановился, повернулся ко мне, посмотрел мне прямо в глаза.

— Мне тоже приятно, — сказала я, и это была правда.

Он просветлел.

— Правда?

— Правда.

И тут, видимо ободрённый моим ответом и тем, что мир не рухнул после его запинки, мистер Грант вдруг заговорил — заговорил быстро, горячо, сбивчиво, перескакивая с темы на тему, как щенок, которого наконец выпустили из дома и который не может решить, куда бежать первым.

Он рассказал мне про своё поместье под Инвернессом — небольшое, но своё, с озером, с рощей, с коровником, который, по его словам, нуждался в ремонте. Рассказал про кошку Клементину, которая, оказывается, была не просто кошкой, а кошкой с характером: она спала только на его подушке, ела только из фарфоровой миски — «обычная глиняная её оскорбляет, вы понимаете?» — и однажды поймала мышь и принесла её ему прямо на письменный стол, положив аккуратно посередине раскрытой книги, как закладку. Рассказал про библиотеку — двести девяносто томов, которые он собирал с шестнадцати лет и которыми гордился, кажется, больше, чем всем остальным имуществом, вместе взятым.

Рассказал про линзу.

— Я заказал её в Эдинбурге, — говорил он, размахивая руками с такой энергией, что мне приходилось слегка отклоняться, чтобы не получить по носу, — специальную, шлифованную, для опытов с дифракцией; и она была совершенно прекрасна, понимаете, совершенно, — идеальная кривизна, идеальная прозрачность; я нёс её через двор, вот так, в обеих руках, очень осторожно; и в этот момент Клементина — она всегда путается под ногами, всегда, это у неё такая привычка — бросилась мне под ноги, и я…

— Уронили?

— В колодец, — подтвердил он с таким скорбным выражением, как будто рассказывал о гибели близкого друга. — Прямо в колодец. Она упала и — блюм. Знаете, такой звук — блюм.

Я рассмеялась — не из вежливости, а по-настоящему, потому что «блюм» было произнесено с такой звукоподражательной точностью, с таким неподдельным горем и с таким комическим достоинством, что не рассмеяться было невозможно.

— Мисс Макгрегор, — сказал он вдруг, и голос его стал тише и серьёзнее, — я хочу вам кое-что сказать. Наверное, это не совсем уместно, и, наверное, Кэролайн сказала бы, что я тороплюсь, но я…

Он остановился. Посмотрел на меня. Сглотнул.

— Я хочу сказать, — произнёс он, — что вы мне очень нравитесь. И что я… я очень рад, что вы приехали. И что если вы… если вам когда-нибудь захочется посмотреть на мой коровник, или на Клементину, или на библиотеку… двести девяносто томов… я буду…

Он не договорил, потому что в этот момент из-за поворота аллеи вышел лорд Уинтерботтом.

Он шёл один — без Малькольма, без дам, без всякой видимой причины находиться именно здесь и именно сейчас; шёл своей обычной ровной, неторопливой походкой, заложив руки за спину, с выражением на лице: «Я случайно проходил мимо и совершенно случайно оказался именно в том месте, где мне нужно было оказаться, и это, разумеется, чистое совпадение, не имеющее никакого отношения ни к чему».

Он увидел нас, остановился, окинул взглядом — сначала мистера Гранта, потом меня, потом снова мистера Гранта.

— Прошу прощения. Я не помешал?