Книга Бедная родственница, страница 117 – Лина Хост

А вот так. Никак.

Здесь, оказывается, не пробуют. Здесь решают. Здесь просто матушка говорит «я разрешаю», жених говорит «благодарю», и всё — и ты уже невеста. И живешь без репетиций жизни, без черновика, а сразу на чистовик.

Определённо, в этом веке есть своя изюминка, подумала я, поднимаясь по ступенькам.

Вот так просто. И одновременно — так чудовищно сложно.

Свадьба была осенью.

И это, как я и предполагала ещё на стадии выбора даты, породило новую волну слухов — таких, что прежние, по сравнению с ними казались милыми детскими сказками на ночь.

Вы даже не поверите, какие. Ладно, поверите — потому что после всего, что я уже про эти места знаю, вы и сами, я думаю, давно ничему не удивляетесь.

Так вот. По официальной версии местного сарафанного радио — а у нас тут, поверьте, сарафанное радио работает быстрее любого телеграфа, который ещё даже не изобрели, — мой дядюшка Эдвин благородно, по-родственному, по-христиански, по велению совести и долга спас репутацию своей бедной, несчастной, дальней-предальней родственницы, которая, бедняжка, имела неосторожность понести от вдовца Фицуильяма.

Бедная родственница, естественно, имея в животе осязаемое последствие, пыталась срочно скинуть это последствие на молодого, неопытного, доверчивого Эндрю Гранта — но Андрюша, как у нас в Саратове сказали бы, благоразумно бросил меня в самый последний момент, едва учуяв подвох.

Я, не имея ни малейшего представления о том, кто из оскорблённых вдов и обиженных сестёр мог придумать сюжет такой драматургической сложности, только хмыкнула, когда мне это пересказали.

Хэх. Хэх и ещё раз хэх. У нас в двадцать первом веке, между прочим, сценаристы за такое получают премии. А тут — пожалуйста, бесплатно, в свободное от вязания время.

Но, как гласит суровый и непреложный закон любых сплетен, второй слух всегда бьет первый перекрывая его, как козырной туз — жалкую шестерку.

Так вот, не успела я как следует свыкнуться с ролью коварной соблазнительницы, как концепция резко поменялась.

Оказывается — держитесь крепче за стулья — дядюшка Эдвин уже год, страстно и безнадежно сох по мне в тиши своих кабинетов. И столь спешное бракосочетание — это вовсе не акт благотворительности вперемешку с долгом, а жест отчаяния влюбленного безумца!

Он, видите ли, до одури боялся, что молодой, румяный и прыткий Эндрю быстрее найдет путь к моему трепетному сердцу и добьется, так сказать, нежного снисхождения.

Что до коварного Фицуильяма, то его репутация тоже была мгновенно отстирана: в новой версии он выступал сугубо как проверенный друг Эдвина, его тайный советник и ширма для отвода глаз.

И вот я всё гадаю: ну какой же негодяй из прислуги осмелился пустить в народ такую красивую, благородную и кинематографичную сплетню? Решительно не понимаю!

И уж, конечно же, этот внезапный полет народной фантазии совершенно никак не связан с тем, что я на днях «по рассеянности» оставила лежать на туалетном столике недописанный дневник. Исключительно удачно совпало, что наша самая глазастая горничная как раз пришла вытирать пыль. Какая, право, досадная оплошность с моей стороны!

Но, если совсем честно, мне было всё равно. Я это больше для Матушки сделала.

Двадцать первый век, при всех его минусах, успел научить меня одной простой вещи: от шёпотков за спиной ещё никто, ни разу, ни в одной поликлинике мира не умер.