Книга Она забыла, кто такая, страница 12 – Ева Гуревич

Оставался один разумный шаг — отказаться от проекта. Анна уже открыла шкаф и достала рубашку с брюками, накрасила ресницы, нанесла поплотнее тональный крем и румяна, чтобы скрыть серый от недосыпа цвет лица, и даже обмоталась шарфом и пошла в сторону института — и все это время репетировала речь перед Брагиным. Достаточно убедительную, чтобы он ее отпустил, и в меру лживую, чтобы он не счел ее сумасшедшей. А главное, безэмоциональную — чтобы он не списал отказ на «женскую чувствительность».

Но на полпути она остановилась. Мысль вспыхнула, как спичка. Безумная, почти невозможная. Все эти дни она зудела где-то в затылке, но Анна не позволяла ей проявиться. Но если невозможное уже пришло в твою жизнь без приглашения и, не снимая пальто и ботинок, забралось в твою постель — разумно ли убеждать себя, что этого не может быть?

У нее была зацепка. Деталь, которая оставила отпечаток не только в памяти, но и в теле. Оставалось прийти в архив и найти нужное письмо, нужные слова. Она была почти уверена, что в этой треклятой коробке будет ответ. А если нет — значит, она просто сошла с ума. Откажется от проекта, возьмет отпуск, выспится, сходит к специалисту, в конце концов.

Коридор архива встретил ее сухим теплом и легкой пылью. Сегодня лампы не мигали — свет был ровным, усталым, как после долгой болезни.

Анна прошла в комнату для работы и сразу открыла ящик с письмами. Бумага слегка потеплела под пальцами — она встревоженно отдернула руку, но через секунду заставила себя взяться снова и разложила письма веером. Смотрела на них сверху, будто надеялась, что нужное само проявится.

Потом начала перебирать одно за другим. Четвертое письмо — не то. Пятое — нет. Шестое — строчка, в которой рука дрогнула.

Седьмое. Она остановилась.

Почерк был чуть резче. Чернила — плотнее. Внизу страницы — фраза:

«…и вино подали темное, густое, черноплодное. Он смеялся, говорил, что оно оставляет следы на губах…»

Воздух вышел из нее рывком.

— Нашли что-то интересное? — раздался низкий голос за спиной.

Анна дернулась. Полозов стоял у двери, облокотившись на косяк. Будто появился из воздуха, как и всегда. На нем был все тот же темный свитер, взгляд почти спокойный, но в этом спокойствии скрывалось что-то, что она не могла назвать.

— Я… — она сглотнула. — Я нашла странное совпадение.

Он подошёл ближе. Не быстро, не медленно — как человек, который привык, что пространство подстраивается под его шаг.

— Совпадений не бывает, — сказал он мягко.

Анна чуть отодвинула письмо, будто боялась, что он увидит её мысли. Или — наоборот — надеялась, что увидит.

— Мне кажется… Это звучит нелепо.

— Анна Львовна, — сказал он тихо. — Вам не нужно бояться того, что вы видите.

Она посмотрела в его глаза, – серые и холодные, как выжатая сталь.

— Поделитесь. Я видел здесь многое, мне можно довериться, — продолжил он.

Черт, будь что будет.

— У меня есть странное чувство, — заговорила она решительно, но голос ее срывался, будто пластырь сдирают дрожащей рукой, — что при всех событиях, описанных в письмах, я присутствовала лично.

Полозов вскинул брови, но удивление было сдержанным. То ли потому, что слышал подобное сотни раз от таких же впечатлительных историков и студентов. То ли потому, что в этих ощущениях нет ничего удивительного, серые будни сотрудника архива.