Книга Бурый. Приручить истинную, страница 34 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Маша тянется рукой к моей груди, но отдергивает пальцы, словно обжегшись.

— Ты не принадлежишь живым, — шепчет, и её нефритовые глаза гаснут, наполняясь слезами. — Ты... ЕГО!

Гордей

Замираю. В ушах звенят слова матери.

Ты — ЕГО!

Твою мать, чья она? Что это значит? Полина моя!

Полю начинает корежить. Она стоит на коленях в центре магического круга. Хрупкие плечики сотрясаются в судорогах.

Девушка вскидывает голову к тяжелому небу. Из её горла вырывается звук, от которого у меня кровь стынет в жилах. Это кричит не человек…

Это утробный, мучительный стон зверя, который слишком долго был заперт в клетке и теперь вырывается наружу.

— Поля! — делаю шаг вперед, но мама удерживает меня за руку.

— Стой. Ей нужно через это пройти, — произносит тихо.

Одежда Полины трещит по швам, лопаясь на спине. Кости хрустят — громко, страшно.

Она падает на четвереньки. Кожа бледнеет до неестественной белизны. Затем начинает покрываться мехом. Ослепительно белым, как свежевыпавший снег в горах.

Через секунду на месте моей маленькой, испуганной девочки стоит зверь. Огромный. Мощный. Грациозный. Белая медведица.

Она встряхивает головой, и её ледяные глаза вспыхивают в сумерках. Полина смотрит на нас, но в её взгляде нет узнавания — только первобытный ужас и боль от того, что она только что услышала.

Она испугалась пророчества моей матери… и решила спрятаться от этой боли в зверином обличье.

Медведица рычит. Ее голос полон такого отчаяния, что мой собственный зверь внутри скулит и рвется на волю. Словно ее чувства передаются мне.

В следующую секунду Поля срывается с места. Белая молния исчезает в густых зарослях леса, окружающего наш дом.

— Полина! — отец делает рывок, собираясь обернуться прямо на ходу, чтобы догнать её.

— Нет, пап! — преграждаю ему путь. — Я сам найду её. И верну!

Мама тяжело дышит. Нефритовые глаза уже погасли, оставив только усталость и глубокую тревогу. Она кладет ладонь мне на грудь.

— Ступай, сынок. Несмотря на нити смерти, которые я видела... в ней нет зла. Полина не виновата в том, что её выбрала тьма. Ей сейчас не нужен Ткач. Ей нужен ты. Иди.

Коротко киваю и бросаю взгляд на дом. Вижу темный силуэт на втором этаже. Улисс.

Древний стоит неподвижно, глядя прямо на меня. Его взгляд полон яростной, неприкрытой ненависти.

Мой зверь внутри отвечает мощным, утробным рыком.

Тронешь её — и я забуду о твоем статусе, Древний. Хребет за нее вырву!

Решаю не превращаться. Если она обернется в человека, то замерзнет. Поле понадобится одежда. А медведь не сможет накинуть на неё куртку. Бегу к машине, беру свою кожанку с заднего сиденья. Затем срываюсь в чащу.

Древний лес за нашим домом пахнет прелой листвой и сырой хвоей. Мои чувства обострены до предела. Я буквально кожей чувствую след Поли. И ее боль.

Каждый шаг дается с трудом. Сердце молотит в ребра, как сумасшедшее. Только бы успеть! Только бы с ней ничего не случилось!

Продираюсь сквозь ельник, чувствуя, как ветки царапают лицо. Но мне плевать. Меня ведет что-то более древнее и звериное.

Иду за медведицей уже около получаса. Лес становится гуще, а воздух — более влажным. Выхожу к реке. Здесь когда-то Драган и Марья обрели свою истинность. Берег здесь усыпан крупной галькой, а вода в сумерках кажется черной.