Книга Забытая жена, страница 3 – Сандра Барро

Мы замолчали. Это было то молчание, в котором слышен каждый прожитый год дружбы. Мы знали друг друга с девяти лет. Каждое лето я гостила у бабушки в поселке. Там я встретила соседскую девочку, которая сидела на заборе и ловко плевалась косточками от вишни в бабушкиных кур.

Полные противоположности, словно день и ночь, мы быстро подружились и с тех пор не представляли жизни друг без друга. Жаль, что последнее время получалось в основном только созваниваться. Теперь, когда дом бабушки стал моим, с возрастом меня всё чаще стало тянуть туда летом на отдых. Я уходила в двухмесячный отпуск, и тогда мы отрывались в посиделках до утра, которые сопровождались безудержным смехом до икоты.

Учились мы в разных вузах – я в «Лингвистическом», она в «Аграрке». Люся стала мелиоратором и теперь командовала на стройках ирригационных систем так, что мужики краснели. Она часами могла говорить о дренажных системах и плодородии почвы с таким же пылом, с каким я объясняла студентам нюансы старонорвежской грамматики. Мой мир был сосредоточен в университете, где я сначала училась, а затем преподавала иностранные языки, включая скандинавские, читала Хейдеггера в оригинале и считала, что даже трагедию можно обернуть в точную метафору. Люся Катаева – единственный человек, с которым я могла быть по-настоящему собой.

— Люсь, я тебе зачем звоню-то, – нарушила я паузу. – Я уезжаю послезавтра. В Норвегию. Наследство, оставленное тёткой, оформлять. Всё это скучное.

— Какая ещё тётка из Норвегии?

— Вот ты никогда меня не слушаешь, я же говорила. Тётка по отцовской линии – Хельга Андерсен. Я о ней практически ничего не знаю. Ты же знаешь, что родители развелись, когда я была маленькой, и о родственниках отца мне почти ничего не рассказывали. Умерла полгода назад. А в прошлом месяце пришло письмо от норвежского адвоката, но я всё откладывала поездку. Сейчас вроде подошёл срок оформления. Надо продать дом, закрыть счёт в банке, что-то ещё. Ты бы видела этот дом. Судя по фотографиям, он находится в какой-то глуши, в одной из фьордовых деревень: полная декорация к фильму Бергмана. Пыль, старый хлам и угрюмые ангелы на обоях.

— Может, это знак? Полетишь туда, и тебя там встретит какой-нибудь потомок викингов. Высокий, бородатый, молчаливый и с кораблём.

— Главное, чтобы не с гаремом.

— А может, со своим фьордом, судами и заводами, – добавила она. – Ну и что, ты надолго?

— На неделю максимум. Оформлю всё, вернусь. Слушай, давай давай потом к морю махнём, а?

— С удовольствием. Надоело всё до чёртиков, – сразу согласилась подруга. – Куплю себя купальник в красный горох и шляпу.

— Замётано. Всё созвонимся.

Мы попрощались. Я выключила телефон, потом включила обратно и написала ей сообщение: «Если найдёшь в себе силы не догоняться бренди, оставь его у порога. Я приеду утром и заберу. А то совсем беда».

Она не ответила. Но я знала – смеялась.

Поздно вечером позвонила соседка и сообщила о трагедии. На дороге произошла авария: слепой поворот, грузовик КамАЗ, груженый щебнем, обходил лесовоз, выезжавший с просёлочной дороги, и столкнулся с «Нивой». Людмила Викторовна Катаева погибла на месте.

* * *

Кнут Гамсун – известный норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии.

Генрик Ибсен – выдающийся норвежский драматург XIX века.