Книга Забытая жена, страница 184 – Сандра Барро

Слёзы, тихие и безнадёжные, снова потекли по её морщинистым щекам. Я прижала пожилую женщину к себе, качая, как маленького, испуганного ребёнка.

— Не говорите так. Мы вас не оставим. Если уедем, то вы поедете с нами. Как же я без вас? Кто будет меня защищать от всех напастей, как не наша храбрая нянюшка и справедливый Улаф?

Она усмехнулась сквозь слёзы, горько и невесело.

— Куда уж нам, старым пням, ехать? Мы всеми корнями в эту землю вросли. Нет уж. Будем здесь сидеть, ждать, когда вы своих детей привезёте погостить. Воздух-то здесь совсем другой, не то что в ваших столицах, – она посмотрела на меня с внезапной лукавинкой, тут же померкшей.

Я покраснела, услышав про детей, и на минуту задумалась. В прошлой жизни мне так и не довелось познать радость материнства. Если в этом мире, я смогу родить… Это будет самый долгожданный подарок. От Господа. Или от Благословенного, как его здесь называют.

Решив сменить тему, я осторожно спросила:

— Хельга, а почему вы так невзлюбили мать Арвида? Что она такого сделала? И… почему вы не сказали мне сразу, что дом ваш? Разрешили мне хозяйничать тут, как у себя.

Старушка покачала головой, и в её глазах мелькнула твёрдость.

— Ты и есть самая настоящая хозяйка. Потому что с первого дня стало ясно: для тебя главное – люди, а не земля и стены. А дом… Граф Арнольд, отец Арвида, отписал его мне, потому что мы с ним здесь выросли. Моя мама была его кормилицей, а его родная мать умерла, давая ему жизнь. Такой уж была её судьба. Граф Корсмо чтил мою матушку до самой её смерти. А когда у него родился сын, он попросил меня переехать в их столичный дом, стать крёстной мальчику и помочь с воспитанием. – Она тяжело вздохнула. – Ты уже, поди, поняла, что из Ингрид мать была никудышная. Никогда им не занималась. Ох, сколько я от неё выслушала за те годы! Но терпела. Ради своего крестника. Арнольд вечно был в делах, министр финансов, должность ответственная. Дома – редкий гость. А графиню интересовали только балы да приёмы. Мальчик мог месяцами её не видеть. Когда был маленький, очень скучал. Однажды она забыла про его день рождения, уехала с утра на ипподром… Он так разволновался, что заболел. У меня сердце разрывалось, когда он вечерами сидел у окна в своей комнате и ждал. До темноты ждал. А она, вернувшись, удостаивала его лишь взглядом и коротким вопросом об успехах в учёбе.

Я слушала, и перед глазами вставал образ светловолосого мальчишки, прильнувшего к холодному стеклу в огромном, пустынном доме. Мальчика, которому так не хватало простого материнского тепла.

Хельга похлопала меня по руке продолжая:

— Арнольд очень любил сына. И при каждом удобном случае привозил нас сюда. Это было самое счастливое время. Здесь он забывал о своём титуле и много времени проводил с Арвидом. Ходили на рыбалку, уезжали на охоту и морские прогулки. Здесь же я и познакомилась с Улафом, когда настал наш час. Он был моряком, отчаянным и весёлым. Мы поженились, и он сошёл на берег, чтобы уехать со мной. – Она на мгновение улыбнулась вспоминая это. – А Ингрид такие «простые забавы», как она их называла, не понимала и презирала. Для неё это было «деревенщиной» и «потерей лица». Но вскорости это закончилось, Арвид стал учиться в морском училище в Бергенхольме. А когда вырос, начал ходить в экспедиции, подолгу не бывал дома… Граф к тому времени уже умер. Я тогда собрала свои пожитки, и мы с Улафом вернулись сюда. Но я не считаю эти стены своими в полной мере. Они всегда были домом детства Арнольда Корсмо. Своих детей у меня нет. Значит, это наследство Арвида, а потом – его детей. – Голос её стал тише, серьёзнее. – Одно меня тревожит. Я хочу, чтобы этот дом навсегда остался в вашей семье. Хочу быть уверена, что его никогда не продадут, и он всегда будет принадлежать роду Корсмо. Это же не просто дом. Это – история. И я тоже её часть. Когда меня не станет, я хотела бы там, на небесах, смотреть, как потомки моего мальчика бегают по этим коридорам.