Книга Забытая жена, страница 18 – Сандра Барро

Настал день отъезда. Три экипажа – мой личный, более комфортабельный, и два грузовых – выстроились у подъезда. Процесс погрузки напоминал хорошо отрепетированный балет. Мужчины из моей свиты – кучер Йенс, какой-то молчаливый детина с огромными бицепсами, и два молодых грума – ловко управлялись с тяжёлыми сундуками. Они использовали длинные, прочные деревянные трапы с поперечными планками, чтобы не скользить. Сундуки поднимали на верёвках, пропущенных под днищем, и закатывали в повозки, где Марта и Ингер без промедления принялись укладывать и крепить их ремнями, чтобы ничего не билось в дороге. Ханна, моя дородная кухарка, лично проследила за погрузкой своих поваренных принадлежностей и нескольких запасённых ящиков с провизией. В воздухе пахло кожей, деревом и лёгким волнением.

На пороге возникла фру Ингрид. Холодная, непроницаемая, как всегда. Она наблюдала за суетой с выражением глубочайшего презрения.

— Наконец-то в доме воцарится чистота и порядок, – произнесла она, и её голос, тихий и ядовитый, легко перекрыл шум погрузки. – Надеюсь, в Рёнсвальгене ты наконец-то найдёшь своё истинное предназначение, Линда. И научишься смирению. Хотя, глядя на этот… цирк, – она кивнула в сторону экипажей, – в это верится с трудом. Видимо, дурная кровь твоего отца-торгаша берёт верх.

Я закончила давать последние указания Йенсу и медленно обернулась. Внутри всё закипело, но снаружи я была холодна и спокойна. Я сделала шаг навстречу свекрови, и её глаза чуть расширились – она не привыкла, чтобы на неё шли.

— Милая фру Ингрид, – сказала я сладким, почти дружеским тоном, глядя ей прямо в глаза. – Вы так трогательно заботитесь о чистоте. Позвольте же и мне проявить участие. Пока я буду учиться «смирению» среди суровой природы, вам, я уверена, предстоит нелёгкая борьба с куда более стойкой грязью – с пылью в ваших собственных покоях, куда, видимо, очень давно не ступала мужская нога. И с застоем в мыслях. Пыль вы, конечно, сотрёте. А вот со вторым… желаю вам удачи. Вам её понадобится куда больше, чем мне.

Я увидела, как по её идеально бледным щекам проползает краснота. Губы сжались в тонкую белую ниточку. Она была ошеломлена. От меня ждали слёз, молчаливой покорности, а не отточенной колкости.

— Как ты смеешь! – выдохнула она, но было поздно.

— Йенс! В путь! – крикнула я, не удостоив её больше взглядом, и грациозно, насколько это было возможно в дорожном платье, позволила помочь себе подняться в экипаж.

Аста, бледная как полотно, вскочила следом. Дверца захлопнулась. Свистнул кнут, и экипажи тронулись. В последнее мгновение я мельком увидела в окошке лицо фру Ингрид – искажённое бешенством и неподдельным изумлением. Сладкое чувство победы согревало меня всю дорогу до гавани.

Погрузка на пароход была не менее организованной. Капитан, заранее предупреждённый, предоставил людей в помощь. Мои сундуки ловко перекочевали с повозок в трюм. При помощи какого-то устройства вроде лебёдки, по пандусам подняли экипажи. Сам пароход, носящий гордое имя «Морская нимфа», был небольшим, но крепким судном. Из трубы валил густой дым, а по палубе бегали матросы, готовясь к отплытию. Мы с Астой и служанками разместились в просторной, по меркам судна, каюте. Когда винты заработали, и мы стали медленно отходить от причала, я вышла на палубу.