Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 8 – Лилия Тимолаева

— Об Эмме. Ты снова собиралась к ней.

— И передумала после разговора с тобой?

— По-моему, да.

— Почему?

Леонард нахмурился.

— Агния, ты допрашиваешь меня?

Я заставила себя усмехнуться.

— Пытаюсь восстановить день. Представь себе, совершенно не помню твоего приезда.

Тревога на его лице появилась мгновенно.

Он подался вперёд.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже разговор в гостиной?

Я покачала головой.

Леонард некоторое время молчал, и это молчание было хуже любой поспешной попытки оправдаться.

— У тебя раньше бывало подобное? — спросила я.

— Ты имеешь в виду, забывала ли ты разговоры?

— Да.

Он отвёл взгляд к окну.

Я знала этот жест.

На переговорах Леонард так делал, когда хотел подобрать особенно точную формулировку.

— Пару раз ты жаловалась, что не можешь вспомнить какую-нибудь мелочь, — сказал он. — Я не придавал этому значения.

— Какую именно мелочь?

— Не помню.

Ответ прозвучал иронично, и раньше я бы рассмеялась.

Сегодня не получилось.

Он заметил.

— Что произошло?

— Ничего.

— Агния, я вижу, когда ты врёшь.

— Я не вру.

— Тогда недоговариваешь.

Леонард поднялся и подошёл к моему креслу.

Я инстинктивно хотела отодвинуться, но заставила себя остаться на месте.

Он коснулся моего плеча.

— Посмотри на меня.

Я подняла лицо.

В его серых глазах была тревога. Настоящая или прекрасно сыгранная — я не могла определить, и от этой мысли стало ещё тяжелее.

— Ты меня пугаешь, — сказал он.

— Это я тебя пугаю?

— Ты сидишь бледная, задаёшь вопросы о разговоре, который состоялся несколько часов назад, и уверяешь, что всё нормально.

Он был прав.

Именно это являлось самым страшным.

Леонард всегда умел быть правым.

— Может, я действительно заработалась.

— Тогда завтра останешься дома.

Фраза прозвучала привычно.

Я посмотрела на него.

— Я сама решу.

Он слегка поднял брови.

— Конечно.

На мгновение между нами повисло напряжение, происхождение которого невозможно было объяснить одним предложением.

Раньше подобные разговоры случались. Леонард любил распоряжаться. Я любила спорить. Обычно через несколько минут кто-нибудь из нас уступал, после чего мы смеялись.

Сегодня его предложение воспринималось иначе только потому, что в кармане рабочей папки наверху лежало письмо моей рукой.

— Я поеду завтра к Эмме, — сказала я.

— Если хочешь.

— Хочу.

— Тогда поезжай.

Ответ оказался настолько спокойным, что мне стало стыдно за подозрения.

Возможно, всё действительно имело другое объяснение.

Я слишком быстро начала видеть угрозу там, где её не было.

Леонард взял мою руку и поцеловал пальцы.

— Давай сегодня не будем ни о работе, ни о памяти. Поужинаем, а потом я заставлю тебя лечь раньше обычного.

— Опять распоряжаешься.

— Предлагаю с убедительностью мужа, которого семь лет игнорируют.

— Пять.

— Семь.

— Первые два года я была покладистой.

— Агния, в первый месяц брака ты выгнала меня из спальни за то, что я переложил твои словари.

Я рассмеялась.

Сцена всплыла в памяти отчётливо: маленькая комната, стопка книг на полу, возмущённый Леонард в дверях. Тогда мы помирились ещё до полуночи.

Счастье тоже было настоящим.

Я не могла поверить, что человек способен подменить семь лет жизни одним кошмаром.

Ужин прошёл спокойно.

Мы разговаривали о людях, которых оба знали, спорили о предстоящем приёме, смеялись над ошибкой чиновника, который в официальном письме перепутал два орочьих слова и вместо «уважаемый вождь» написал нечто близкое к «почтенный козёл».