Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 10 – Лилия Тимолаева

Первое объяснение пришло само. Я подняла руку и показала тонкую красную полоску возле пальца, оставленную краем кольца.

Леонард нахмурился.

— Этим?

— Видимо, зацепилось.

Я старалась говорить обыденно, хотя собственный голос слышался мне чужим. Сердце колотилось, но не от того короткого видения, которое уже начинало тускнеть по краям. Страшнее было другое: женщина из воспоминания не сомневалась, что должна защитить кольцо именно от Леонарда.

Не от вора, не от случайного человека, не от какой-то внешней угрозы.

От мужа.

— Покажи, — попросил он.

Я невольно прижала ладонь к платью.

Леонард заметил.

Разумеется, заметил. Семь лет совместной жизни научили нас различать малейшие перемены друг в друге, и притворяться перед человеком, который знал мои привычки лучше большинства родственников, оказалось значительно труднее, чем я представляла ещё час назад.

— Царапина, Леонард. Я переживу.

— Я не сомневаюсь. Но ты ведёшь себя так, словно я собираюсь отнять у тебя руку.

Шутка прозвучала мягко, однако мне пришлось опустить глаза, чтобы он не прочитал в них слишком много.

— День получился странным.

— Это я уже понял.

Он не стал настаивать. Поднял книгу с кровати, положил на мою тумбочку и отошёл к шкафу. Я наблюдала за ним украдкой и пыталась понять, заметил ли он что-нибудь кроме моей нервозности.

Леонард снял жилет, аккуратно повесил его и принялся расстёгивать манжеты.

— Завтра ты всё-таки едешь к Эмме?

— Да.

— Во сколько?

Вопрос был обычным. Ещё вчера я ответила бы не задумываясь.

Теперь мне сразу вспомнилось письмо, где прежняя Агния просила не сообщать Леонарду о своих намерениях.

— Пока не решила. Утром посмотрю.

Он повернулся ко мне.

— Ты никогда не ездишь к ней утром.

— Значит, будет повод начать.

— Хорошо.

Он согласился настолько легко, что мне стало неловко. За последние часы я превратила каждую его реплику в загадку: если спрашивал — мне чудился контроль, если уступал — подвох, если проявлял заботу — скрытая цель.

Так тоже нельзя было жить.

Даже если письмо правдиво, мне нужны были доказательства, а не страх перед каждым движением мужа.

Я потянулась к кольцу, собираясь снять его, но остановилась прежде, чем коснулась.

Леонард всё ещё находился рядом.

— Ты сегодня придёшь поздно? — спросила я.

— Куда?

— Спать.

Он усмехнулся.

— Если пытаешься выгнать меня из собственной спальни, можно сделать это менее изящно.

— Хочу ещё поработать.

— Сейчас?

— Остался перевод.

— Я думал, ты его закончила.

— Передумала.

Я ненавидела, как неубедительно это прозвучало.

Леонард некоторое время смотрел на меня, затем подошёл к столику и взял часы.

— Уже почти одиннадцать.

— Мне хватит часа.

— Агния, ты сегодня едва помнишь собственный день.

— Именно поэтому хочу закончить то, что начала.

В его лице появилось знакомое выражение, которое раньше обычно предшествовало спору. Леонард терпеть не мог, когда я работала по ночам, а я терпеть не могла, когда он пытался устанавливать мне распорядок. В первые годы мы могли ругаться из-за этого до рассвета, затем научились выбирать, какие битвы действительно стоят времени.

Сегодня он неожиданно уступил.

— Хорошо. Только не до утра.

— Постараюсь.

— Это не обещание.

— Потому что ты всё равно не поверишь моим обещаниям о работе.

— Здесь ты права.