Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 60 – Лилия Тимолаева

— Потому что если расскажу сейчас, это будет похоже на попытку доказать, что я не Кросс.

— А вы не хотите доказывать?

— Очень хочу.

Честность заставила меня улыбнуться.

Ортан продолжил:

— Но доказательство должно быть в том, что я делаю дальше. Не в правильной истории из прошлого.

— Ненавижу, когда вы говорите разумные вещи.

— Могу исправиться.

— Не надо.

Мы снова вернулись к работе, однако разговор остался между нами и изменил воздух в комнате. Я острее ощущала расстояние до него, его руки на документах, низкий голос, когда он читал орочью формулировку, и собственное желание иногда смотреть дольше, чем требовал разговор.

Через час Ортан поднялся.

— На сегодня хватит.

— Мы не закончили.

— Завтра продолжим.

— Распоряжаетесь?

— Да. Работой. Здесь это пока входит в мои полномочия.

— Спорно.

— Можете подать жалобу Харсе.

— Она встанет на мою сторону.

— Поэтому я и предлагаю.

Я сложила бумаги.

У двери он неожиданно сказал:

— Завтра вечером приедет делегация из моего рода. Придётся устроить официальный ужин.

— Мне нужно присутствовать?

— Как переводчику — нет. Как жене главы дома от вас ожидают появления, но договор не обязывает.

— А вы хотите?

Он задумался.

— Хочу.

Ответ оказался приятнее, чем следовало.

— Тогда приду.

Следующий вечер стал первым случаем, когда я сознательно надела платье не ради работы.

Осознание пришло уже у зеркала.

Я выбрала тёмно-синее, одно из тех, что Леонард прислал в сундуке. Оно сидело идеально и напоминало о прежнем доме. Раньше я носила его на дипломатические ужины, а Леонард говорил, что в этом цвете мои глаза становятся светлее.

Я чуть не сняла.

Потом посмотрела на себя.

Платье принадлежало мне.

То, что Леонарду оно нравилось, не превращало ткань в часть брака.

Я оставила его.

Харса встретила меня в коридоре и остановилась.

— Что?

— Ничего.

— У вас лицо человека, который хочет сказать что-то неприятное.

— Я хотела сказать, что Грейр забудет половину приветственной речи.

— Почему?

— Увидит вас.

Я закатила глаза.

— Мы с ним состоим в договорном браке.

— Я умею читать документы.

— Тогда ведите себя соответственно.

— А как должна вести себя женщина, которая двадцать лет наблюдает за Ортаном и впервые видит, чтобы он дважды за день спрашивал, придёт ли его жена на ужин?

Я остановилась.

— Дважды?

Харса усмехнулась.

— Идите. Гости уже собрались.

Ортан действительно забыл часть приветственной речи.

Я поняла это по паузе, возникшей, когда вошла в зал.

Он стоял возле длинного стола в разговоре с пожилым орком, повернул голову на звук двери и на пару секунд потерял нить разговора. Потом продолжил, однако Харса, проходя мимо меня, многозначительно подняла бровь.

Мне пришлось сосредоточиться на гостях.

Ужин оказался не таким официальным, как человеческие приёмы. Орки говорили громче, спорили открыто, несколько раз перебивали Ортана, а один старейшина через полчаса вообще пересел на другое место, потому что не соглашался с соседом.

Я неожиданно получила удовольствие.

Никто не требовал от меня изображать супругу главы рода. Когда разговор заходил о переводах, спрашивали мнение. Когда нет — оставляли в покое.

Ортан сидел через два места.

Иногда наши взгляды встречались.

Ничего особенного в этом не было.

И именно поэтому я замечала каждый раз.