Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 58 – Лилия Тимолаева

В комнате стало тише.

У Леонарда был выход.

Достаточно было сказать, что мои провалы памяти делают меня ненадёжным свидетелем собственной воли. Он мог рассказать о старом несчастье, о первом добровольном стирании, о моих прежних просьбах и добиться хотя бы временного приостановления орочьего договора.

Я это понимала.

Он тоже.

Леонард посмотрел на меня.

— Отказываюсь.

Советник удивился.

— Вы уверены?

— Агния Кервен прекрасно понимает содержание договора, который подписала. Я могу не соглашаться с её решением, но оснований объявлять его недействительным не вижу.

Я едва удержала лицо спокойным.

Ортан не повернулся ко мне.

И за это была благодарна.

Совет отложил окончательное решение о прекращении человеческого брака до проверки обоих правовых кодексов, однако подтвердил действие защиты Грейров. Для настоящего мне хватало и этого.

Когда заседание закончилось, люди начали расходиться.

Я собирала бумаги, когда рядом остановился Леонард.

— Можно минуту?

Я посмотрела на Ортана.

Он разговаривал с орочьим представителем в другом конце зала.

— Здесь.

Леонард кивнул.

— Я не собирался просить выйти.

— Что хотел?

Он протянул мне небольшой конверт.

Печать была цела.

— Ещё одно письмо?

— Старое. Нашёл вчера.

Я взяла.

— О чём?

— О море.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я сегодня ночью вспомнила море.

Леонард замер.

— Всё?

— Достаточно.

— Как я чуть не утонул?

Несмотря ни на что, я рассмеялась.

— Ты не тонул.

— Я был близок.

— Ты стоял по грудь в воде.

— Для человека, не умеющего плавать, это уже опасная глубина.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

И вот он снова был здесь — мой Леонард из тех лет.

Не мужчина у зеркала.

Тот, который обвинял море в личной неприязни.

На его лице появилась знакомая улыбка, и мне пришлось опустить глаза.

— Я помню, как ты сказал, что хочешь состариться со мной.

Улыбка исчезла.

— Я действительно хотел.

— А я хотела с тобой.

Леонард закрыл глаза на короткое мгновение.

— Знаю.

— Теперь это больнее, чем если бы всё оказалось ложью.

— Прости.

— Я не говорю, чтобы ты извинялся.

— Тогда зачем?

Я посмотрела на него.

— Потому что больше не хочу отказываться от хороших воспоминаний только для того, чтобы сделать тебя удобнее для ненависти.

Его лицо дрогнуло.

— Агния...

— И это не означает, что я возвращаюсь.

— Я понимаю.

На этот раз поверила.

Он отступил, собираясь уйти.

— Леонард.

— Да?

— Спасибо за то, что сказал совету правду.

— Это низкая планка для благодарности.

— Для нас сейчас — нет.

Он кивнул и ушёл.

Я смотрела ему вслед, пока не поняла, что Ортан стоит возле двери и ждёт меня.

Не подошёл во время разговора.

Не спросил, что было в конверте.

Только, когда я приблизилась, произнёс:

— Готовы?

— Да.

Мы вышли из зала.

По дороге обратно я почти не говорила. Ортан не пытался заполнить молчание. В карете он читал документы, а я смотрела на город и думала о том, что несколько минут рядом с Леонардом не заставили меня хотеть домой.

Мне было больно.

Я любила того человека, которым он был.

Возможно, какая-то часть меня продолжала любить и того, кем он стал.

И всё же возвращаться не хотела.

Это открытие оказалось важнее решения совета.

После обеда мы снова работали.

Восточные переговоры приближались к главной части, и спорных формулировок становилось больше. Ортан собрал у себя четырёх представителей рода, а мне пришлось объяснять разницу между тремя человеческими словами, которые орки упорно считали одним.