Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 33 – Лилия Тимолаева

— То есть до первой попытки уйти из моего письма?

— Да.

— Я сказала тебе остановиться?

— Ты сказала, что хочешь вернуть всё.

— А ты?

Леонард смотрел на меня.

— Я испугался того, что произойдёт, если память вернётся полностью.

— Поэтому решил, что моё «хочу» больше ничего не значит?

— Я думал, что говорит страх.

Я рассмеялась, но в смехе не было веселья.

— Вот и всё.

— Нет.

— Именно всё, Леонард. Ты можешь принести сто писем, в которых двадцатипятилетняя Агния просит помочь ей забыть одну ночь. Ни одно из них не даёт тебе права через пять лет не услышать женщину, которая говорит, что хочет помнить.

Он побледнел.

— Я понимаю это теперь.

— Теперь?

— Да.

— После шести попыток уйти?

— После того как увидел, что ты действительно начала бояться меня.

Эта фраза остановила меня.

В его голосе не было ни гордости, ни раздражения. Только тяжёлое признание.

— Когда? — спросила я.

— Вчера.

Я вспомнила спальню. Его рука потянулась к кольцу, а я отдёрнулась после вспышки памяти.

— До вчера ты не понимал?

— Я видел злость. Подозрения. Видел, как ты снова искала зеркало, спорила, собирала вещи. Каждый раз убеждал себя, что это возвращается старое состояние и что утром ты снова станешь собой.

— «Собой» в твоём понимании была женщина, которая оставалась с тобой.

Леонард отвёл взгляд.

Этого оказалось достаточно.

— Ты хоть слышишь себя?

— Слышу.

— Тогда скажи, в какой момент помощь превратилась в то, что ты делал последний год.

— Я не знаю.

Ответ оказался таким простым и таким страшным, что несколько мгновений никто не говорил.

Ортан первым нарушил молчание.

— Первое согласие подтверждает первый случай.

Леонард посмотрел на него.

— Я не разговариваю с вами.

— А я разговариваю с вами. Письмо доказывает, что Агния однажды попросила забрать конкретное воспоминание. Оно не подтверждает права делать это позже против её воли.

— Вы прочитали две страницы моей жизни и решили, что понимаете её лучше меня?

— Нет.

Ортан ответил без раздражения.

— Именно поэтому я ничего не решаю.

Леонард усмехнулся.

— Вы уже женились на моей жене.

— Она пришла сама. Условия назвала сама. Прочитала договор сама и подписала его после того, как я отдельно предложил ей уйти.

Я заметила, как Леонард посмотрел на меня.

В его взгляде было столько боли, что пришлось напомнить себе: именно этого он когда-то не позволил сделать мне.

Уйти, когда я сама решила.

— Ты действительно хочешь остаться здесь? — спросил он.

Я не ответила сразу.

Вчера вопрос показался бы простым. Сегодня в моей руке находилось письмо, способное изменить представление о начале всей истории. В первый раз Леонард не украл воспоминание. Я сама попросила его забрать.

Но в шести последних попытках уйти оставалось другое: я просила вернуть себе право помнить, а он решал, что знает лучше.

Две правды существовали одновременно.

И ни одна не отменяла другую.

— Я хочу узнать, что произошло той ночью, — сказала я.

На лице Леонарда появилась надежда.

— Тогда пойдём домой. Я покажу тебе всё, что сохранил.

Слово «домой» отозвалось болью.

До вчерашнего дня существовал только один дом — наш. Спальня, кабинет, сад, лестница со скрипучей ступенью. В нём лежали мои книги, висели мои платья, стояла чашка с трещиной, которой я пользовалась вопреки тому, что Леонард несколько раз пытался её выбросить.