Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 30 – Лилия Тимолаева

— К кому я обращалась?

— До договора дело не дошло.

— Это не ответ.

— Ты собиралась встретиться с представителем западного орочьего дома. Я узнал об этом раньше, чем встреча состоялась.

Ортан, до сих пор молча наблюдавший за ним, слегка нахмурился.

— Откуда?

Леонард посмотрел на него.

— Вы полагаете, я обязан отчитываться перед вами о событиях двухлетней давности?

— Вы сами вошли сюда и объявили, что моя жена уже пыталась воспользоваться тем же законом. Теперь либо объясняйте полностью, либо прекращайте разговор.

Слова «моя жена» задели меня неожиданно. В них не было собственнической интонации, которой я начала бояться в любом подобном выражении. Ортан обозначал правовое положение, возникшее несколько минут назад, и всё же мне понадобилось усилие, чтобы не посмотреть на него.

Леонард заметил мою реакцию. Его лицо оставалось спокойным, но я слишком хорошо знала мужа, чтобы не увидеть, как напряглась линия рта.

— Тогда она ещё не дошла до представительства, — сказал он. — Я приехал к ней раньше.

— И после этого она забыла, что собиралась заключить договор? — спросил Ортан.

Леонард перевёл взгляд на меня.

— После этого Агния вспомнила, почему всё началось.

— Неправда.

Я произнесла это сразу, хотя никаких доказательств у меня не было. Внутри поднялось знакомое раздражение, то самое, которое всегда появлялось, когда Леонард рассказывал мне мою собственную жизнь так уверенно, что спорить становилось трудно.

Однако сегодня он не стал поправлять меня или доказывать свою правоту.

— Ты уверена?

— Я уверена, что сейчас не помню ничего из того, о чём ты рассказываешь. Поэтому не смей подавать это как окончательную истину.

Леонард едва заметно кивнул.

— Справедливо.

Его спокойствие раздражало сильнее, чем спор.

Я ожидала, что он будет требовать, обвинять, убеждать меня немедленно вернуться домой. Вместо этого Леонард говорил мягко и смотрел так, как смотрел много лет назад, когда я после смерти тёти не могла заставить себя разобрать её вещи. Тогда он несколько дней не задавал вопросов и просто находился рядом, пока я сама не заговорила.

Теперь то же терпение пугало.

— Ты сказал, что хотел сохранить мне жизнь, — напомнила я. — Объясни.

Леонард опустил глаза на договор.

— Не здесь.

— Здесь.

— Агния, это касается того, что произошло задолго до нынешних событий. Я не хочу обсуждать это перед посторонними.

— Посторонним ты называешь человека, с которым я только что заключила брачный договор?

По его лицу прошла тень.

— Я называю посторонним человека, которого ты знаешь несколько дней переговоров и несколько сегодняшних часов.

— А тебя я знаю семь лет и теперь не могу поручиться даже за то, что помню эти семь лет правильно.

Эти слова попали в цель. Леонард отвернулся, впервые за весь разговор позволив себе показать боль открыто.

Мне стало горько от того, что я всё ещё реагировала на неё. Какая-то часть меня немедленно захотела смягчить фразу, хотя другая уже понимала: возможно, именно эта привычка заставляла меня отступать раньше.

Ортан не вмешивался. Он не спрашивал, почему я колеблюсь, не напоминал о договоре и не пытался встать рядом, изображая защитника. Его присутствие ощущалось постоянным, но выбор разговаривать с Леонардом оставался моим.

— Хорошо, — сказал Леонард, снова повернувшись ко мне. — Тогда здесь.