Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 68 – Виктория Северина

Лина вошла с чайником, посмотрела на Рейвена и сразу нахмурилась. — Вы опять встали, — сказала она таким тоном, каким обычно разговаривала с Мирель в дни болезни. — Я специально поставила воду наверх, чтобы вам не пришлось спускаться.

— Спасибо, — ответил Рейвен.

— Это не благодарность, а укор.

— Тогда тоже спасибо.

Лина посмотрела на Мирель. Та пожала плечами, и горничная тяжело вздохнула, ставя чайник на стол. За несколько дней они как-то незаметно сложились в странную маленькую компанию, которую ещё неделю назад Мирель не смогла бы представить даже в дурном сне. Жена верховного некроманта, её горничная и королевский палач сидели в старом заброшенном доме, спорили из-за завтрака и прятали в шкафу сердце, украденное из фамильной усыпальницы. При этом самым странным постепенно становилось не происходящее, а ощущение обычности, которое начинало проникать между катастрофами.

После завтрака Рейвен всё-таки позволил уложить себя на диване в гостиной, хотя сначала утверждал, что будет работать сидя. Мирель принесла ковчег из шкафа и поставила его на низкий стол рядом. Последние дни она всё чаще держала сердце неподалёку, как будто одного знания, что оно находится под той же крышей, уже было недостаточно. Тёплый металл отзывался на её прикосновение мягкими ударами, и иногда ей казалось, что собственное тело стало лучше различать два ритма: глухой искусственный внутри груди и настоящий, более глубокий, заключённый в ковчеге. Они не совпадали полностью, но временами подстраивались друг под друга, особенно когда Мирель успокаивалась.

— Сегодня сильнее, — сказала она, положив ладонь на крышку.

Рейвен, полулежавший напротив, открыл глаза. — Что именно?

— Отклик. Вчера до нападения был слабее.

Он нахмурился. — Возможно, возвратная нить что-то изменила.

— В хорошую сторону?

— Не знаю.

Мирель вздохнула. — Разумеется.

— Вы сами просили не выдумывать ответы.

— Я знаю. Это не мешает ненавидеть отсутствие ответов.

Рейвен приподнялся, сразу поморщился и всё-таки сел удобнее. — Дайте руку.

Мирель протянула ладонь. Он взял её за запястье двумя пальцами, считая пульс, затем попросил положить вторую руку на ковчег. Контраст ощущений оказался странным: прохладные пальцы палача на коже и тёплая вибрация сердца под ладонью. Мирель наблюдала за его лицом и неожиданно заметила, насколько внимательным он становится во время работы. В обычных разговорах Рейвен мог выглядеть почти ленивым, отвечать двумя словами и раздражать отсутствием привычной вежливости, но сейчас вся эта внешняя простота исчезала. Он слушал ритм, следил за дыханием, время от времени слегка менял положение пальцев, будто сам человеческий организм был для него языком, на котором он привык читать.

— Тень ускоряется вслед за настоящим, — сказал он наконец. — Не сразу, но заметно.

— Что это значит?

— Что между ними больше связи, чем раньше.

— После того как сердце вынесли из усыпальницы?

— Скорее всего.

Мирель кивнула и хотела убрать руку, но Рейвен не отпустил сразу. Его взгляд неожиданно задержался на её запястье, затем поднялся к лицу. — Вчера после разрыва нити вы чувствовали слабость только несколько часов?

— Да.

— А раньше, после таких приступов?

Она нахмурилась. — Каких именно?

— Любых событий, после которых сердце-тень начинало работать плохо. Болезни мужа. Его ранения. Ваши необъяснимые слабости.