Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 170 – Виктория Северина

Мирель удивилась.

— Холодно.

— Знаю.

Она открыла.

В комнату вошёл сырой воздух.

Пахло дождём.

Адриан вдохнул.

Слабо.

— Ты любила этот запах.

Мирель почувствовала слёзы.

— Да.

— Я забыл.

— Я тоже.

Он посмотрел.

— Море увидишь?

— Да.

— Хорошо.

— Привезу Лианне ракушку.

Адриан почти улыбнулся. — Конечно.

Несколько минут молчали.

Потом он спросил: — С ним?

Мирель поняла.

— Не знаю.

— Хорошо.

Вот удивительно.

Никакой боли в ответе.

Просто признание, что будущее не обязано быть решено сейчас.

Адриан тяжело выдохнул.

— Сердце бьётся?

Мирель положила руку на грудь.

Настоящее.

Сильное.

Её.

— Да.

Он кивнул.

— Тогда всё правильно.

Эта фраза могла бы прозвучать красивым финальным оправданием.

Но Мирель не захотела так.

— Не всё.

Адриан открыл глаза.

Она продолжила мягко: — Не всё было правильно.

Он смотрел.

Потом улыбнулся.

— Да.

— Но это — да.

Мирель положила его руку себе на грудь.

Через ткань платья он почувствовал сердцебиение.

Глаза закрылись.

— Твоё.

— Моё.

— Наконец понял.

Голос стал почти неслышным.

Через несколько минут пальцы ослабли.

Не сразу.

Не театрально.

Просто перестали держать.

Мирель почувствовала момент.

Сердце у неё в груди продолжало биться.

У Адриана — остановилось.

Она сидела рядом ещё долго.

Не кричала.

Не звала.

Потом заплакала.

По человеку, которого любила двадцать лет.

По молодому мужчине над аптекой.

По мужу, который грел руки.

По детям, которых не было.

По ошибкам.

По всему хорошему, что не смогло сделать остальное правильным.

И по тому, что теперь уже нельзя изменить.

Когда солнце начало подниматься, Мирель осторожно убрала его руку со своей груди и встала.

Сердце тяжело ударило внутри.

Не чужая смерть.

Не долг.

Просто жизнь.

Её собственная.

Она закрыла окно.

Потом пошла к двери.

За ней ждал другой человек, который тоже едва не умер, возвращая ей свободу.

Но прежде чем идти к нему, Мирель ещё раз посмотрела на Адриана.

— Прощай, — сказала она тихо и вытерла лицо. — Не знаю, простила ли. Но я помню.

Этого оказалось достаточно.

Она вышла из комнаты.

И впервые за двадцать лет смерть, которая принадлежала Адриану, осталась с Адрианом.

А сердце Мирель — с Мирель.

Первые два дня после смерти Адриана Мирель почти не помнила как последовательность событий. Остались отдельные куски: холодная вода в серебряном кувшине, которую Лина заставляла её пить маленькими глотками; лицо лекаря над раной Рейвена; старая Марта, плачущая в коридоре так тихо, будто всё ещё боялась разбудить хозяина; Нерваль, который несколько раз начинал говорить о трауре, распоряжениях, закрытии дома для визитов и каждый раз останавливался, увидев Мирель. Настоящее сердце в груди болело почти постоянно. Не острой болью, а тяжёлой, глубокой, особенно когда она резко вставала или долго шла, и лекарь объяснял, что тело двадцать лет жило с магической заменой, поэтому теперь ему приходится заново привыкать к собственному ритму. Мирель слушала, кивала и временами клала ладонь на грудь просто затем, чтобы почувствовать удар. Он приходил каждый раз. Не из ковчега. Не через толщу металла и чужой обряд. Внутри неё.

Рейвен тоже выжил, хотя первые сутки это слово казалось слишком смелым. Рана через грудь оказалась глубокой, две другие разошлись уже после того, как его вынесли из усыпальницы, и к вечеру жар поднялся так высоко, что лекарь перестал ругаться и начал отвечать односложно. Мирель несколько раз приходила к двери комнаты, куда его положили, но не входила надолго. Не потому, что не хотела. Наоборот, именно желание сидеть рядом до утра и следить за каждым вдохом показалось ей слишком знакомым. После всех разговоров о праве другого человека жить собственной жизнью она не собиралась превращать выздоровление Рейвена в новый долг, который он должен выдержать ради её страха. Поэтому приходила, спрашивала, нужна ли она, иногда меняла воду или помогала Лине, а когда он, едва приходя в сознание, говорил: «Спи», действительно уходила. В первый раз это далось почти невыносимо. Во второй — чуть легче.