Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 145 – Виктория Северина

— Огромная.

Он повысил голос, потом сразу взял себя в руки. — Эстель предлагала отнять ковчег, вернуть его в усыпальницу и удерживать тебя до рождения ребёнка. Я не прикоснусь к сердцу силой. Оно останется с тобой.

— А я останусь с ним здесь.

— Пока.

— И сколько продлится твоё «пока», если я не изменю решение?

Адриан не ответил.

Это было всё, что нужно.

Мирель села наконец.

Не потому, что уступила.

Просто разговор обещал быть долгим.

— Хорошо. Покажи запись.

Он несколько секунд не двигался, затем сел напротив и развернул старый лист. Текст действительно оказался древним, с теми же тяжёлыми формулировками, которые Мирель уже привыкла ненавидеть. Адриан перевёл несколько строк. Там говорилось о возвращении «живого сердечного сосуда» в случае разрыва брачного союза при живом носителе второй половины связи. Указывалось, что оба супруга должны находиться внутри одного ритуального круга, а принимающий смерть супруг обязан «вступить в собственную участь без сопротивления».

— Вот, — сказал Адриан. — Видишь?

Мирель перечитала перевод. — Вступить в собственную участь.

— Да.

— То есть ты должен сознательно не сопротивляться возврату.

— Скорее всего.

— А если сопротивляешься?

— Удар может уйти обратно в сердце или в тебя.

Она почувствовала холод.

— Значит, одного физического присутствия может быть недостаточно.

— Возможно.

— Рейвен должен увидеть.

Адриан резко свернул лист. — Нет.

— Адриан.

— Я не дам ему этот текст.

— Почему?

— Потому что он использует его, чтобы убить меня.

Мирель почувствовала вспышку злости. — Он не хочет тебя убивать.

— Он хочет освободить тебя.

— Да.

— Для него это важнее моей жизни.

Она замолчала.

Не потому, что Адриан был прав полностью.

Но потому, что в какой-то степени так и было. Рейвен не ставил жизнь Адриана выше права Мирель вернуть сердце. Именно поэтому она пришла к нему.

— А для тебя твоя жизнь важнее моей свободы, — сказала Мирель.

— Да.

Ответ оказался мгновенным.

Она подняла глаза.

Адриан смотрел прямо.

— Да, — повторил он. — Если ты хочешь честно, вот честно. Я не хочу умирать. Не хочу получить сразу несколько смертей, которые пережил. Не хочу оставить дом, работу, знания, всё, что строил. И не считаю, что должен спокойно согласиться только потому, что ты теперь понимаешь обряд иначе.

— Сердце моё.

— А смерть моя.

Мирель замерла.

Вот самая точная формула их тупика.

Она могла сказать, что он сам выбрал пользоваться сердцем двадцать лет. Что её никто не спрашивал о каждой новой перенесённой смерти. Что его страх не даёт права удерживать её. Всё это оставалось правдой.

Но смерть действительно была его.

— Поэтому мы и ищем способ, — сказала она тише.

— Ты ищешь способ, при котором мне, возможно, станет чуть легче умереть.

— Нет.

— Тогда какой?

— Постепенный возврат. Разделение накопленного. Что-то.

Адриан усмехнулся без радости. — Ты готова месяцами экспериментировать с моей жизнью у палача, но считаешь несколько дней здесь неприемлемым насилием.

— Потому что на эксперимент ты можешь согласиться или отказаться.

— А здесь?

Мирель посмотрела на него.

Он сам услышал вопрос.

— Здесь я уже отказалась.

Тишина.

Адриан закрыл глаза.

— Я хочу вернуть то, что у нас было.

Мирель не ожидала.

— Что?

Он открыл глаза. — Не полностью. Я понимаю, что нельзя притвориться, будто последних недель не было. Но я хочу хотя бы попробовать вернуть тебе жизнь, в которой ты была счастлива.