Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 122 – Виктория Северина

— Да.

— И ты всё равно хочешь вернуть сердце.

Мирель почувствовала слабую боль от его тона. Не обвинение. Скорее неверие.

— Да.

Адриан медленно сел.

— Значит, ты готова убить меня.

— Нет.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Мирель.

Она посмотрела прямо. — Я пытаюсь найти способ вернуть сердце и не убить тебя. Уже несколько недель. Если бы хотела смерти, всё было бы проще.

Адриан отвернулся.

— Тогда оставь всё как есть.

— Это не решение.

— Для тебя ничего не изменится, пока ковчег рядом.

— Изменится.

— Что?

Мирель хотела рассказать о Лианне. О пироге. О смехе. О том, как после возвращения сердца женщина начала чувствовать больше. Но вдруг поняла, что больше не хочет убеждать.

— Я.

Адриан нахмурился.

— Я изменюсь.

— Ты и сейчас изменилась.

— Нет. Сейчас я просто начала возвращаться.

Он смотрел молча.

— Ты стала резче, — сказал Адриан наконец.

Мирель почти улыбнулась. — Вот.

— Что?

— Ты уже заметил.

Он понял слишком поздно.

Лицо закрылось.

Мирель не стала продолжать. Этот разговор ещё будет. Но не сейчас.

— Я хочу поужинать внизу, — сказала она.

Адриан удивился смене темы. — Конечно.

— В обычное время.

— Хорошо.

— И хочу посмотреть дом.

— Это всё ещё твой дом.

Мирель подняла на него взгляд.

— Нет.

Он замер.

— Ты можешь говорить что угодно, но юридически…

— Не надо.

Адриан оборвал себя.

Вот тоже новое.

Раньше он бы закончил.

— Хорошо, — сказал он.

Мирель почувствовала странную усталость. — Я пойду одна.

— Я не собирался сопровождать.

— Раньше бы собрался.

Адриан ничего не ответил.

После его ухода Мирель действительно вышла из комнаты и начала ходить по дому.

Не как хозяйка.

Как человек, который проверяет, что осталось.

На втором этаже почти ничего не изменилось. Кабинет Адриана, библиотека, гостевые комнаты. Но в малой библиотеке появились книги по пророчествам. На подоконнике стояла чашка с золотой каймой, которой раньше не было.

В музыкальной комнате кресло переставили ближе к окну.

Мирель остановилась.

— Кто велел? — спросила она у проходившего слуги.

Тот поклонился. — Леди Ларен, миледи. Ей удобнее читать при дневном свете.

— Конечно.

Слуга ушёл.

Мирель посмотрела на кресло.

Когда-то оно стояло возле пианино.

Она часто сидела там с нотами.

Ничего страшного.

Просто переставили мебель.

И всё же даже пространство постепенно приспосабливалось к другому телу.

Другим привычкам.

Другой женщине.

Малый зал оказался последним.

Мирель вошла и сразу увидела пустое место на стене.

Портрета не было.

Остался чуть более светлый прямоугольник на обоях.

Она стояла долго.

Не плакала.

Не злилась.

Просто смотрела.

Здесь её заменили не портретом Эстель.

Пока.

Стена оставалась пустой.

И почему-то это было даже честнее.

Дверь за спиной открылась.

Мирель не обернулась.

— Я не приказывал снимать, — сказал Адриан.

— Кто?

— Нерваль.

— Почему?

— Счёл, что после объявления о разводе портрет действующей хозяйки дома в публичном зале создаёт двусмысленность.

Мирель усмехнулась. — Он всегда был хорош в двусмысленностях.

— Я могу вернуть.

— Не надо.

Адриан подошёл ближе.

— Мирель.

— Нет. Правда. Не надо.

Она наконец повернулась.

— Ты понимаешь, что больно не потому, что портрет сняли?

Он молчал.

— А потому, что дом уже научился без меня.

— Прошло несколько недель.

— Именно.

— Что ты ожидала? Что всё остановится?