Книга Сестра Солнца, страница 109 – Юдит Готье

— Не ослышался ли я? Так это ко мне такие уста обращаются с такими речами? – спросил принц. – Ты любишь меня, ты, дочь богов! Тогда дай мне увезти тебя, убежим прочь из государства, в далекую страну, которая будет для нас раем. Ты моя, раз ты меня любишь. Я был так несчастлив! Теперь счастье душит меня. Идем, поспешим, жизнь так коротка, чтобы объять такую любовь.

— Принц, – сказала царица, – признание, которое я тебе сейчас сделала, должно служить доказательством, до какой степени любовь моя далека от земных помыслов. Я не принадлежу себе в этом мире, я жена, царица, и не совершу ни одного преступления. Душа моя, помимо моей воли, отдалась тебе, могла ли я скрыть это от тебя? Но если я высказалась сегодня, так это потому, что мы не должны больше видеться в этом мире.

— Не видеть тебя больше! – вскричал принц с ужасом. – Зачем ты сказала такую жестокую вещь? Зачем, раскрыв на минуту небеса перед моими глазами, ты вдруг повергаешь меня в адские муки? Твое отсутствие убьет меня так же, как отсутствие воздуха или света.

Нагато закрыл лицо руками, чтобы скрыть слезы, которые он не мог удержать, но царица нежно заставила его отвести руки от лица.

— Не плачь! – сказала она. – Что такое жизнь? Ничто пред вечностью. Мы увидимся, я в этом уверена.

— А если смерть обманет нас? – сказал принц. – Если жизнь кончится ничем, если все будет кончено с последним вздохом?

— Это невозможно, – сказала она, улыбаясь, – потому что моя любовь бесконечна.

— Хорошо, – сказал принц, – я покончу с собой.

— Клянись мне ничего не предпринимать! – вскричала Кисаки. – Судьбы небесные неисповедимы. Может быть, мы не имеем права избегать нашей участи, и если мы не покоримся ей, то должны будем вернуться снова на землю.

— Но это невозможно, я не могу выносить жизнь, – сказал принц. – Разве ты не понимаешь, что я страдаю? Ты говоришь, что любишь меня, а так мучаешь!

— Значит, ты думаешь, что я не страдаю? Клянусь тебе умереть от этой любви, не прибегая к самоубийству.

Принц бросился на землю, лицом в траву, он вздрагивал от рыданий.

— Ты приводишь меня в отчаяние, Ивакура! – вскричала царица. – Все мои душевные силы разбиваются пред твоим горем. Для тебя я только женщина. Моя воля бессильна. Что нужно сделать, чтоб осушить твои слезы?

— Позволить мне видеть тебя время от времени, как прежде, – сказал принц. – Только тогда я буду желать естественной смерти.

— Видеться? После того, что я тебе сказала?

— Я забуду это, если нужно, божественная подруга. Я буду твоим скромным и покорным подданным. Никогда взгляд или слово не выдадут гордости, которая переполняет мою душу.

Царица улыбалась, видя, как счастье снова засветилось в еще влажных глазах принца.

— Ты победил меня, – говорила она. – А между тем я считала свое решение бесповоротным. Пусть я не буду наказана за мою слабость!

— Наказана?! За что? – спросил принц. – Какое зло мы делаем? Разве придворные вельможи не допускаются в твое присутствие? Только я один за то, что я слеп ко всему, кроме твоей красоты, буду изгнан! Разве это справедливо?

— Это было мудро и благоразумно, – сказала царица, вздохнув. – Но я уступила, не будем больше говорить об этом. Возвратимся во дворец, – прибавила она, – меня, наверное, все еще ищут. Пойдем объявим народу, что я спасена.