Книга При дворе Медичи, страница 49 – Карл Берков

— Охотно, государь, так как моя история коротка и проста.

Лоренцо жестом предложил ему занять кресло напротив стола, а граф, быстро усевшись, начал:

— Вашему высочеству, может быть, известно, что я принадлежу к древнему неаполитанскому роду. Мои предки снискали славу на военной службе, когда стояли под знаменами у правящих фамилий, и до недавних пор находились в большом почете у короля и его сына, герцога Калабрийского. Давнишняя дружба связывала наш дом с близкими ко двору Цинелли, на единственной дочери которых я три года как женат. Мы были с детства предназначены друг другу, и, хотя воспитывавшаяся в монастыре Бьянка редко виделась со мной, я без сопротивления подчинялся воле родителей. Ничто не изменилось в наших отношениях, оставшихся холодными, когда моя невеста возвратилась из монастыря домой и была представлена ко двору. Там, благодаря поразительной красоте, она сразу заняла выдающееся место среди самых прославленных красавиц. Я начал гордиться своей невестой, и это, естественно, подогрело мое чувство к ней. Меня поражало, с какой холодностью принимала Бьянка мои попытки к сближению, но я не придавал этому значения, предполагая, что, может быть, она просто скромна и это исчезнет, когда мы поженимся. Время нашей свадьбы приближалось, а мы по-прежнему холодно, точно чужие, относились друг к другу. Я даже не понимал, люблю невесту или нет: я был нетерпелив и томим страстью, когда Бьянки не было рядом, но в ее присутствии чувствовал, что меня отталкивает и разочаровывает ее странное поведение. За два дня до свадьбы в доме родителей Бьянки начались приготовления, а она попросила меня отложить мои посещения до дня свадьбы. Я обещал, хоть и обиделся из-за того, что она никогда не рада меня видеть. Между тем прибыл заказанный мной свадебный подарок, и, в нетерпении увидеть радость Бьянки, я решил нарушить слово и вечером обрадовать ее подношением. Чтобы вернее достигнуть цели, я выбрал дорогу через сад, куда выходила одна из дверей покоев Бьянки; сумерки благоприятствовали исполнению моего плана. Никто из прислуги не встретился мне, и, никем не замеченный, я дошел до двери, ведущей в комнаты моей невесты. Здесь меня увидела служанка, сидевшая в прихожей. Ее испуг, ее невольное движение заградить мне дорогу должны были бы наполнить меня негодованием, если бы таковому было место в моей душе. Я все еще не понимал, что окажусь крайне нежелательным гостем. Я кратко объяснил служанке цель своего прихода, но она не отступала от двери, перед которой стояла. «Вы не можете видеть донну Бьянку, – уверяла она, – госпожа нездорова». Замешательство служанки наконец подсказало мне, что она лгала. Я оттолкнул ее от двери и, миновав первую комнату, очутился в соседней. Умеренный свет люстры, спускавшейся с потолка, осветил мне девушку, которая скоро должна была стать моей женой. Она сидела на скамье у стены в объятиях другого. Я не знаю, что произошло дальше, что я делал, говорил. Помню только, как Бьянка бросилась ко мне, хватая меня за руки, чтобы защитить человека, которого я готов был пронзить кинжалом. И тут меня вмиг отрезвили ее слова: «Назад, Ферранте! Тот, кого ты хочешь убить, твой будущий король и повелитель». Это была правда: возлюбленный моей невесты был Альфонсо, герцог Калабрийский.