Книга При дворе Медичи, страница 48 – Карл Берков

— Вам тяжело, я не сомневаюсь, может быть, признаваться, что вы поступили не как честный человек, – сказал Лоренцо. – Но вспомните, что не вы один страдаете в этом случае. Девушка, которую вы заставляли думать, что любите ее, покинула этот дом с разбитым сердцем.

Ферранте закрыл глаза рукой.

— Валерия! – произнес он вполголоса. – Если бы я мог ценой жизни вернуть ей покой, с какой радостью я пожертвовал бы жизнью!

— Значит, не пренебрежение с вашей стороны так оскорбило ее? Вы любите ее, я вижу это в каждой черте вашего лица. Что же мешает вам исполнить ее и ваши собственные желания, сделать ее вашей женой? Разве вы, – я не решаюсь произнести этого, – разве вы не свободны, связаны словом, долгом с другой?

Ферранте утвердительно наклонил голову.

— Да, государь.

— Возможно ли? – воскликнул Лоренцо. – И в то время как вас, может быть, страстно ждет жена или невеста, вы соблазняете знатную девушку, чтобы здесь, как и там, быть изменником?

— Выслушайте меня прежде, чем судить, – решительно произнес Ферранте. – Делом злого рока может быть иногда то, что мы склонны назвать виной. И если судьба, против нашей воли, опутает нас крепко оковами, у кого из нас хватит силы устоять перед искушением сбросить их или забыть на миг их мучительную тяжесть?.. Кто не попробует личными силами взять свое счастье, по собственному выбору отдать сердце той, в ком воплотились наш идеал и наши мечты?.. Может быть, ваше высочество, вам непонятны мои чувства, может быть, ваш выбор сошелся с тайным желанием вашего сердца. Счастливый человек не всегда способен представить себе, сколько таится горечи, злобы, неосуществимых желаний в душе менее счастливого, как богатый не в состоянии понять несчастия встретившегося на его дороге нищего. Но мы должны быть благодарны и за то, если нас не осуждают за наше прегрешение, если такой зрелый, несмотря на юность, ум, как ваш, дарит нам частицу сожаления, отданного уже другим, более достойным.

Лицо юного Медичи омрачилось; он отвернулся. Подозревает ли Ферранте, что его судьба имеет некоторое сходство с судьбой самого Лоренцо? В мыслях у Лоренцо рядом с образом жены постоянно встает другой, более дорогой, бывший его счастьем, а теперь грозящий сделаться его мучением. Ведь приходится день и ночь бороться, призывая в помощь свою гордость, чтобы остаться достойным имени Медичи, не изменить данному слову.

Медичи прошелся взад и вперед по комнате. Вернувшись на свое место, он быстро отодвинул свечи, точно боялся показать неаполитанцу выражение своего лица.

— Вы ошибаетесь, Саграмора, – произнес он с усилием, – думая, что я вас не понимаю. Но если мы, наперекор навязанному нам судьбой выбору, будем стремиться к тому, что нам кажется лучше, что дает нам больше счастья, то мы изменим своему долгу. Нет, даже больше! Мы совершим то, что недостойно нас самих и той, которая должна быть поддержкой и утешением в суровых испытаниях нашей жизни.

— Государь, я согласен, что сознание исполнения своего долга может быть утешением, но долг, который мы берем на себя, должен быть добровольным решением, а не навязанным подлым обманом. Более того, исполнение этого долга должно стать делом обеих сторон.

— Вы правы, мы находимся дальше от опасности изменить долгу, если вынуждены уважать там, где не можем любить и где видим верность, самопожертвование и искреннюю привязанность. Если я верно вас понял, то ваш выбор был самый несчастный, и не одно нерасположение отдалило вас от жены. Теперь, видя, как я умею ценить ваше доверие, не сообщите ли вы мне подробности?