Книга При дворе Медичи, страница 33 – Карл Берков

Мало-помалу в обществе привыкли видеть его безотлучным кавалером молодой девушки, за которой, все знали, он ухаживает. Даже от отца не укрылось, что сердце дочери тронуто поклонением, которое почти открыто выказывал ей Ферранте, и странно: молчаливый неаполитанец внушил, по-видимому, Якопо Пацци больше расположения, чем все остальные рыцари, добивавшиеся милости Валерии.

Сама Валерия после всех волнений и сомнений ощущала в сердце спокойствие, даже уверенность. Девушка знала, что любит его, как никогда не любила, и что единственная ее мечта – когда-нибудь принадлежать ему. В последние месяцы они часто виделись, но, несмотря на то что Ферранте ежеминутно выказывал свою возрастающую страсть, он ни разу не сказал ей о своей любви прямо.

«Отчего он не говорит? – спрашивала себя девушка. – Зачем он умолкает каждый раз, когда, увлекшись, произносит слово, выдающее его чувства, и после переводит речь на другое? Возможно, он думает, что способен предложить мне слишком мало? Например, боится признаться в недостатке денег, чтобы содержать семью».

Доброта отца Валерии, дружба ее родственников должны были бы доказать ему, что страх необоснован: никто не упрекнет этого рыцаря в бедности. Что же сковывает ему уста? Даже маркиза Джианина, по-видимому, перестала возмущаться возможностью брака подруги с иностранцем и отказалась от мечты соединить Валерию с Федерико, который разговаривал с девушкой не чаще, чем это позволяло ему право товарища детства.

Ферранте только что закончил танцевать с Валерией.

— Вы устали, я вижу, – сказал он после того, как они молча простояли несколько минут рядом. – Не хотите ли пойти во дворец или в сад отдохнуть?

— Здесь так жарко, так душно, – ответила она, – да, я хотела бы уйти отсюда.

— Позвольте мне проводить вас, – продолжал он, – и скажите, когда вам надоест мое присутствие.

Ферранте провел девушку через боковую дверь во дворец, где часть гостей уже скрылась от жары. Несколько пар удалились в сад, где медленно прогуливались под тенистыми деревьями.

— Вы не так веселы сегодня, как обыкновенно, – прервал Ферранте молчание. – Что-то беспокоит или огорчает вас? Поделитесь со мной вашими заботами.

— У меня нет никаких серьезных забот, не бойтесь, – ответила она. – Я сама не знаю, отчего я невесела. Может быть, это отражение вашего настроения, так как и вы не такой, как всегда.

Во время этого разговора они достигли последней комнаты длинной анфилады. Ферранте быстро оглянулся, чтобы удостовериться, не следует ли за ними кто-нибудь, но и соседняя зала была пуста. Сюда даже не доходил шум празднества.

— У меня есть более серьезная причина горевать, чем вы думаете, – сказал он, взяв девушку за руку. – Через несколько дней я, вероятно, вынужден буду покинуть Флоренцию… вас и возвратиться на родину.

Валерия, бледная как полотно, остановилась перед ним.

— Вы уезжаете… и так скоро? – прошептала она и схватилась за кресло, как бы ища опоры.

— Валерия!

Молодая девушка не сопротивлялась, когда его рука обвила ее талию. Валерия только отвернулась, чтобы он не видел, как подействовало на нее неожиданное известие.

— Валерия, – повторил Ферранте, – неужели вас так огорчает мой отъезд?

Девушка подняла на него глаза, в которых блеснули две крупные слезы.