Книга При дворе Медичи, страница 122 – Карл Берков

Франческо Сальвиати, признанный наконец пизанским епископом, сочувствовал желаниям Риарио произвести общий переворот, во время которого можно было бы изгнать Медичи. Единственное затруднение состояло в том, как устроить подобный переворот, ведь любовь народа к Медичи и множество приверженцев не позволяли рассчитывать на народное восстание.

Через несколько недель после того, как Франческо Пацци вернулся из Флоренции в Рим, в роскошном дворце Джироламо Риарио собралось за столом несколько мужчин, увлеченных горячей беседой: сам хозяин, приехавший из Пизы Франческо Сальвиати и кондотьер^[38] из Абруццо – Джованни Баттиста да Монтесекко.

Джироламо Риарио только что долго и убедительно говорил с последним, а теперь вскочил с места и в волнении прошелся по комнате.

— И где этот Франческо Пацци? – воскликнул он. – Я говорил вам, Сальвиати, что он хотел сегодня прийти во мне. Он, к моему удовольствию, изменил свои взгляды и сумеет убедить тебя, Монтесекко, что твои опасения лишены всякого основания.

Монтесекко хотел ответить что-то, но появление Франческо помешало ему. Риарио быстро направился ему навстречу.

— А, наконец-то! – воскликнул он с радостью. – Я не сомневался в том, что вы не измените своему слову, но мы с нетерпением ожидали вашего прихода, чтобы выслушать ваши советы и взгляды относительно интересующего нас предприятия.

Франческо, на лице которого остались глубокие следы душевных потрясений и внутренней борьбы последних недель, поздоровался с присутствующими и занял место между архиепископом и кондотьером.

— Я готов, граф Риарио, оказать вам услуги в деле, близко касающемся как ваших выгод, так и выгод большинства наших друзей. Я – ваш теперь и навсегда. Не сомневайтесь в том, что я сдержу данное слово.

Джироламо Риарио одобрительно кивнул.

— Следовательно, мы с вами согласны. Осталось только договориться, как вернее и легче привести в исполнение наш план, – задумчиво ответил он. – Государственный переворот во Флоренции необходим для нас всех. Я убежден, что и между самими флорентийцами найдется множество недовольных правлением Медичи, желающих изгнать Лоренцо со всем его родом.

Франческо Пацци вскочил с места.

— Что вы говорите?! – воскликнул он в ярости. – Вы хотите их только изгнать? Нет, наше дело будет тогда кончено только наполовину. Они должны умереть!

Столько ненависти и жажды мести было в словах Франческо, что слушатели невольно притихли на минуту. То, что они смутно и неясно видели в будущем, Франческо бесстрашно обозначил вслух, и собравшиеся единомышленники только теперь поняли все значение того, что они намеревались сделать.

На лице Монтесекко выразилось изумление и непонимание.

— Что вы, синьор Пацци! – спокойно сказал он. – То, что вы решили, уже не государственный переворот, необходимый для общего блага, а убийство двух герцогов, имеющих множество преданных и верных друзей. И это убийство будет преступлением.

Риарио и Франческо Сальвиати уже овладели собой.

— Синьор Франческо прав, – сказал Джироламо. – Раз мы сознаем необходимость устранить Лоренцо, мы не можем быть разборчивы в средствах. Весьма возможно, что придется совершить нападение на саму Флоренцию. Для этого надо держать наготове войска около границы, чтобы сейчас же завладеть городом. Во Флоренции есть много родов, не уступающих Медичи по своему влиянию. Я назову только фамилии нашего почтенного архиепископа и нашего друга и союзника Франческо Пацци. Им подчинится население, когда увидит, что от этого зависит его благосостояние.