Книга Любовь через развод, страница 85 – Ева Енисеева

— Ты серьёзно?

Макс замер, его глаза расширились от осознания, и шутливая улыбка моментально исчезла с его лица.

— Да, Макс, серьёзно. Можешь меня поздравить, если хочешь.

— И это... — его голос немного сел, — это... мой ребёнок?

Я подняла на него раздражённый взгляд:

— Мой. Мой ребёнок, Макс. И я справлюсь сама.

Его лицо мгновенно переменилось. Сначала шок, потом радость, потом ярость — всё смешалось в его глазах за одну секунду.

— И ты ездишь на этом долбаном трамвае? Мёрзнешь каждый день, мучаешься и молчишь?!

Я вскинула голову и сердито сверкнула глазами:

— Это единственное, что тебя взволновало?!

— Нет! — рявкнул он в ответ. — Меня волнует абсолютно всё! И ребёнок, и ты, и то, что ты скрыла это от меня! Как ты вообще могла?!

— А что я должна была сделать? Прибежать к тебе с этой новостью, когда мы даже не вместе? Чтобы ты опять исчез или отправил очередной букет вместо себя?

— Я бы не исчез! Ты могла хотя бы дать мне шанс!

— Шанс на что, Макс? Снова разочароваться? — я отвернулась, чувствуя, как глаза щиплет от слёз. — Я уже это проходила.

Он молчал несколько секунд, затем тихо произнёс:

— Нет, Оль. Шанс доказать, что я изменился. Что я другой. Что я могу быть рядом. Ради тебя и нашего ребёнка.

Кто-то засигналил, но Макса это не интересовало.

— Можешь быть рядом? — горько усмехнулась я. — Спасибо за одолжение! Но я не хочу, чтобы ты делал это ради ребёнка.

— Ради нас!

— Нет никаких “нас”, Макс!

У него будто что-то щёлкнуло от этих слов. Он ошарашенно смотрел на меня, а потом медленно набрал скорость и развернул авто в другую сторону.

— Куда ты меня везёшь? — заволновалась я.

— Домой, — буркнул Макс.

— Мой дом в другой стороне!

— Твой дом там, где я, Птица — усмехнулся он.

Макс молчал всю дорогу, лишь крепко сжимая руль. Я тоже молчала — в напряжённом, колком молчании, в котором тысяча слов и столько же вопросов. Чем дальше мы отъезжали от моего района, тем яснее становилось: он меня точно в родной подъезд не везёт.

— Макс, объясни наконец, куда мы едем? — спросила я уже без раздражения, скорее устало.

Он бросил на меня короткий, сосредоточенный взгляд и тихо ответил:

— Скоро сама увидишь.

Машина свернула на узкую дорожку, петлявшую между заснеженных деревьев. За поворотом показался высокий деревянный забор, за которым возвышался коттедж — большой, светлый, ещё недостроенный. Там явно шли какие-то работы. Но всё вокруг было чисто, аккуратно, вылизано — как у хорошего хозяина.

Макс вышел первым, обошёл машину и открыл мою дверь. Молча подал мне руку.

— Я всё ещё умею ходить сама, — буркнула я автоматически, но руку взяла. Потому что... ну, потому что это была его рука.

Он не отпустил. Тихо повёл по выложенной плиткой дорожке, очищенной от снега, и я недоверчиво шагнула за ним.

Сердце странно забилось, стоило нам оказаться ближе к дому.

— Что это за место? — тихо спросила я.

— Наше, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Это наш дом.

У меня перехватило дыхание. Я остановилась и непонимающе уставилась на него:

— Что значит «наш дом»? Я ничего об этом не знаю.

Он повернулся ко мне, медленно, будто боялся спугнуть.

— Помнишь, как мы сидели на кухне в той съёмной квартире, пили дешёвое вино и рисовали на салфетках наш дом мечты?