Книга Спор на Милую, страница 53 – Алика Алмаран

— Думаешь, я поцеловал тебя ради притворства?

Я невольно облизнула губы, вспомнив вкус его поцелуя. Как сильно билось его сердце под моей ладонью. Руки потеплели, щеки залились румянцем. Я не могла вымолвить ни слова.

— Лера, я не мальчик. Я мужчина. Я целую женщину не для того, чтобы насолить кому-то, а потому что хочу этого. Потому что она мне нравится.

Коротко и ясно. Но в моей голове снова возникли вопросы. Я чувствовала себя девочкой, которая не знает, как себя вести.

— У тебя есть сын… — попыталась я объясниться, но запуталась в словах.

— Тебя это беспокоит? — перебил он. Его лицо снова стало холодным, как лед, не подвижным, как камень.

— Нет! Мне нравится Денис, — возмутилась я. Как он мог подумать, что я против ребенка? — Дело не только в нас. Я не хочу, чтобы он страдал, если ты передумаешь. Он еще маленький, а уже пережил столько… — я запнулась, понимая, что лезу не в свое дело. — Когда кто-то говорит о его маме, в его глазах я вижу печаль. Я не хочу быть той, кто добавит ему боли. А я его учительница. Это будет неловко…

— А если передумаешь ты? Если решишь простить Мистера Анаболика?

— Не называй его так, — попросила я, но не смогла сдержать улыбку. — Стас хороший человек. Но мы выполнили свою миссию…

— Миссию?

Мы познакомились со Стасом в студенческие годы. Он был самым красивым парнем, которого я знала. Девчонки бегали за ним толпами, а я была невзрачной зубрилкой, которую даже не приглашали на свидания. Город большой, но иногда мы пересекались. Изредка доходили слухи о его романах: с дочкой декана, с дочкой мэра… Но меня это не интересовало. Выпускной, первая работа. И кто оказался учителем физкультуры в школе, куда я устроилась? Стас. И даже тогда я не думала, что между нами что-то может быть. Потом авария. Родители погибли, и я не знала, как справиться с горем. Василисы даже не было в стране. Она прилетела, как смогла, но первым, кто меня поддержал, оказался Стас. Он знал, каково это — терять близких. Мы говорили, он был рядом. Никакой романтики, просто тепло и сочувствие. А потом однажды ночью он пришел ко мне подвыпивший, сел на крыльце и заплакал. Мне стало его жаль. Жаль его, жаль себя. Одиночество — тяжелая ноша, которая толкает на необдуманные поступки. Поцелуй привел нас в мою спальню. Утром мы проснулись и не знали, как себя вести. Стас сделал завтрак, и я подумала: он уйдет и ничего не скажет. Но на следующий день он принес билеты в кино. Я смалодушничала. Мне хотелось почувствовать, каково это — быть с самым красивым парнем. Думала, душа будет порхать, как бабочка. Одиночество отступило. У меня все как у всех — обычное женское счастье.

Только душа требовала большего. Чего-то глубокого, настоящего. Одиночество не ушло, оно просто затаилось и наблюдало, как я обманываю саму себя. Я не стала той, кто сделает Стаса счастливым. Он не стал тем, за кем я чувствовала бы себя как за каменной стеной. Кому могла бы доверять и отдавать всю свою любовь.

— Когда родителей не стало, он поддержал меня. Он старался. Мы просто перепутали дружбу с чем-то другим и все испортили. Я не могу на него злиться. Я быстро закипаю, но так же быстро остываю. Если он подойдет для серьезного разговора, я поблагодарю его и попрощаюсь. Я уверена, он поймет.