Книга Спор на Милую, страница 52 – Алика Алмаран

— Прости, ты не дал нам времени испечь или купить достойный торт. В следующем году обещаю — будет настоящий гигант со свечами-фейерверками, — поддразнила я, но, увидев его приподнятую бровь и довольную улыбку, поняла, что сказала лишнего.

— Ловлю тебя на слове! В следующем году жду обещанный торт.

Одна шутка, а уже такие планы. На душе стало тепло, будто выглянуло летнее солнце. Голубое небо, ни облачка. Птицы запели, где-то пролетела яркая бабочка. Но тут же появилась серая туча с кучей вопросов: «Лера, что ты делаешь? Роман предложил тебе разыграть роман ради шутки, а ты уже строишь воздушные замки? Кто сказал, что это серьезно? Подумаешь, поцеловал…»

Сомнения росли, но я не хотела думать здраво. Что, если самообман — это лучший способ быть счастливой? Провести время в их компании и представить, что все эти чувства взаимны. Делай, что делаешь, и будь что будет, — подбодрила я себя, сделала вид, что не смутилась, и разрезала кекс.

— Не терплю вранье. Это мой пунктик. Думаю, если человек соврал однажды, он не сможет остановиться. Даже если раскается, он снова соврет при удобном случае. — Роман напрягся, лицо его помрачнело. Видно было, что он волнуется. Не желая портить вечер, я улыбнулась и продолжила бодрым тоном: — Поэтому, если я пообещала торт, значит, он у вас будет. Самый лучший!

Денис попросил отца сыграть на гитаре, и мы отошли от опасной темы. Темное небо с россыпью звезд радовало глаз, но холодный ветер загнал нас в гостиную. Роман устроился в кресле, я села на диван напротив. Денис пристроился рядом, но через пару минут уже лежал, положив голову мне на колени. Он хвалил отца, старался не перебивать, но шепотом повторял, что, когда вырастет, тоже будет играть. Под мелодию гитары малыш заснул, пробормотав в полудреме: «Буду играть на гитаре, ездить на мотоцикле и строить дома…»

Его лицо расслабилось, он стал похож на маленького ангелочка. Я гладила его мягкие кудри, а гитара, продолжала дарить фантастически звуки, трогающие душу. Некоторые мелодии были мне знакомы, и я тихо подпевала: «И снова седая ночь, и только ей доверяю я…» Когда музыка стихла, Денис шевельнулся, прижался ко мне ближе и продолжил спать. Я поглаживала его спину и тихо сказала:

— Вы хотели мне что-то сказать… — Заметив его недоумение, поправилась: — Прости, ты хотел что-то сказать. Мне иногда неловко при Денисе обращаться к тебе на «ты». Он мой ученик, хороший мальчик. Не хочу, чтобы возникло недопонимание.

— Каким образом? — спокойно спросил Рома.

— Рома, я благодарна тебе за помощь. Твой план с цветами сработал. Стас думает, что у нас роман. Но так не может продолжаться… Мне приятно наше общение. Спасибо за цветы. Каждый букет… — я запнулась, не зная, как описать свой восторг. Каждый букет я прижимала к груди, фотографировала, а один цветок маргаритки даже засушила в книге. — Твоя поддержка, твое присутствие в моей жизни придали мне сил. Я знаю, что с Стасом все кончено. Он не станет пытаться вернуть меня. Нам больше не нужно притворяться.

В комнате повисла тишина. На мгновение мне показалось, что в его взгляде мелькнула тревога, хотя он старался держать себя в руках. Сердце пропустило удар. Я приготовилась услышать: «Я рад, что был полезен. Прощай». Но на его лице появилась легкая улыбка, и я невольно улыбнулась в ответ.