Книга Громовы Лозы, страница 44 – Райна Фотева

Паша довольно заурчал, но, когда начал водить носом в разные стороны, всё ближе подбираясь к груди, Катя поняла, что с объятиями надо заканчивать, иначе игра приобретёт последствия. Она почти с силой отняла его голову от себя и заставила посмотреть в глаза.

— Давай повесим твоё бельё, иначе оно начнёт вонять, — Катя вырвалась из его рук и вернулась к сумке. — Где ты вешаешь обычно?

— Да я ни разу ещё столько не стирал, чтобы знать, — рассеянно улыбнулся Паша, поднимаясь на ноги. — Бабушка раньше вешала на улице, а зимой, вроде, на повети иногда. Кажется, я видел там верёвки.

На повети он включил свет — маленькую лампочку, которая подсвечивала только ступени у входа. Для курения свет не требовался, а вот что-то искать в темноте и делать дела было сложновато.

— Где-то здесь, — сказал Паша, подняв руки в воздух, чтобы поймать верёвки на ощупь.

Катя вспомнила про фонарик, который так и не выложила, и выудила его из кармана, включая. Луч света, весьма мощный для такого компактного размера, осветил Пашино лицо, отчего тот сморщился, но улыбнулся.

— Боже, храни королеву, — шутя произнес он, — и соседей.

Верёвки были обнаружены чуть дальше, ребята сначала их протерли, потому что за двадцать полных лет там мог появиться целый паучий город. Вешали вдвоём, расправляя и встряхивая. Никто не разговаривал, но каждый знал своё дело без слов. Последние вещи пристраивали, уже обходя постельное бельё, расправленное как гардины, пригибаясь или обходя. И, держа в руках штаны, в очередной раз вынырнув из-под пододеяльника, Катя оказалась прямо в Пашиных объятьях.

— Поймал.

Она удивлённо посмотрела на него, лишь частью сознания понимая, к чему всё идёт. Но, быть может, это кажется только так, мало ли что у выпившего на уме, просто, возможно, дурачится. Улыбнулась, показывая, что это милый жест с его стороны, но надо вернуться к белью.

— Там ещё пара футболок и носки.

Когда Павел ослабил объятья, Катя решила, что игра закончилась, но она не успела даже сделать вздох, как его руки оказались на её лице с двух сторон, притягивая к себе не иначе как для поцелуя.

— Тихо, тихо, — прошептала Катерина, изо всех сил склоняя голову, лишая его всякого шанса прикоснуться к её губам, и выворачиваясь. — Не сходи с ума. Вешай! — Вручив соседу его штаны, она вернулась к остаткам чистого белья.

— Катя? — позвал Паша из другого конца повети, открывая дверь на улицу, вероятно, собираясь закурить. — Я тебя люблю, слышишь?

— Слышу, — ответила она, появившись в его поле зрения с остатками одежды: две футболки были перекинуты через обнаженное предплечье ниже закатанного рукава, а в другой руке зажат целый букет из влажных носков.

Паша повернулся с сигаретой в зубах и взглянул, как раньше на неё смотрели коровы, когда она проходила мимо. Это мысленное сравнение насмешило её, и Катя не сдержала улыбки.

— Смеёшься надо мной, — проговорил он, констатируя факт.

Катя не спорила, потому что это не имело смысла, просто повернулась спиной и устраивала на верёвке вещи.

— Всё равно люблю тебя.

— Хорошо, — спокойно ответила она.

— Сейчас докурю и поцелую тебя. — Катя рассмеялась. — Спасибо за помощь.

— На здоровье.

Она сняла с гвоздя свой фонарик, выключила и убрала в карман. Поводов оставаться больше не было, поэтому она подошла к Паше попрощаться.