Книга Как пережить сорокет, если в душе тебе 18, страница 2 – Елена Иваненко

— Божечки, в Африке есть нечего, а они булки в свиней переводят, – тыча пальцем в газетную статью, закатывала глаза продавщица. Прочитав лекцию “Хлеб – всему голова”, она швыряла на прилавок еду для скотины, и я, виляя великом от веса сетки на руле, с добычей радостная колесила из магазина домой.

Спустя несколько десятилетий я колесила уже не на велосипеде, а на полном приводе автомобиля “Субару”, владела двумя взрослыми детьми и невесть каким по счету любимым мужем, но по-прежнему “тёткала”.

— Мне два пакета дайте, пожалуйста, тётя, – заявила я как-то угрюмой кассирше в супермаркете.

— Эта тётка, наверно, младше тебя, – заметил муж Димон, выкатывая тележку с едой на парковку.

— Правда? – удивилась я наступившим пару дней назад тридцатидевятилетним разумом. – Я что, выгляжу старше неё?

— Конечно, нет, – проявил опыт общения с истеричной по поводу внешности женой Димон, – но тётке за кассой едва ли есть тридцать, просто у неё взгляд взрослый, суровый, – проницательно подытожил он.

— А мне глубоко под сорок, – вдруг осознала я и остановилась, – меня тоже скоро “оттёткают”!

— Мы забыли купить минералку, – грамотно слился с темы муж, и мы втроем с тележкой покатились обратно в “Магнит”.

Гостеприимно положив в телегу две упаковки с водой, от нарастающего беспокойства за тающую по часам молодость я пригласила домой и пару полторашек “Жигулевского”. За ними в гости напросился килограмм копчёной скумбрии, очумительным ароматом пообещавшей мне скрасить скучный стариковский вечерок.

Отойдя от мужа на минуту, чтоб урвать с витрины три сочные перламутровые рыбины, я задумчиво вернулась к нашей телеге и с удивлением узрела в ней вафли, пряники, зефир и ещё гору сладостей, противопоказанных округлой фигуре супруга.

— Котик, ты когда успел столько всякой фигни набрать? – возмутилась я, брезгливо разглядывая разноцветную гору в тележке, и тут же выдала длинную лекцию о вреде сахара.

Муж молчаливо топтался рядом, пока я рылась в конфетах, выкладывая их вон. Отвечать за преступление против давно утраченной талии он не торопился, и я строго подняла глаза из корзины на его бесстыжее лицо.

Лицо, однако, совсем не выглядело бесстыжим. Напротив, оно скромно и обескураженно следило за навязчивой мерчендайзершей, выкладывающей товары из тележки обратно на полку. И, самое страшное, оказалось совсем не лицом мужа!

Неизвестный пузатый мужчина робко моргал из-под светлых ресниц и благодарить заботливую чужую женщину за добровольную помощь в избавлении от вредных шоколадок не торопился. В нескольких метрах широко улыбался Димон, взирая, как его жена наводит ревизию в покупках незнакомого мужика и отчитывает жертву за ночное обжорство.

— Извините, – бахнула я неблагодарному толстяку обратно в корзину всю его кучу и со стремительной гордостью сбежала от позора невнимательности за ближайший стеллаж с чипсами.

Видимо, преклонный возраст начал подводить меня! Моя внутренняя тётка прочла нотацию случайному прохожему! Караул! Я пожелала скорее покинуть коварный магазин, на ходу подменяющий мужей, словно мухлюющий картёжник.

В очереди на кассу перед нами сгорбилась бабуля. Душевная травма, случайно нанесенная замечанием мужа по поводу тёток вокруг, заставила меня переменить тактику обращения к женщинам непонятного возраста. Я надеялась, что Вселенная отблагодарит меня за вежливость продлением молодости.