Книга Любовь и курица, страница 33 – Елена Иваненко

— Кстати, что за трава волшебная в том порошке была? – на перспективу поинтересовалась Анькина мать.

— Если честно, я то снадобье давным-давно на советской ярманке купила. Старуха одна содрала с меня три рубля с полтиною. Сказала, подсыпешь жениху, сразу дите зачнете. А я не успела, выгнала Федота к полюбовнице. Вот и дождался  своего часа порошочек. Сразу всю ферму обрюхатил, – меж общих слез разоткровенничалась баба Капа, – но я одно в толк не возьму никак, почему ты, Арина Веселова, забеременела? Ведь ты первая Ваньке своему антиалкогольный отвар брала. А первая партия лекарственного супа без чудесного порошка варилась. Да и, правда, бесплодный он, судя по анализам, – уточнила она у медкарты.

— Выздоровел по-мужски Иван от отвару вашего, – оправдалась Арина.

Председатель бочком скользнул на выход под ее тяжелым взглядом.

— Будете крестными детишек наших будущих, Капитолина Матвеевна и Евгения Максимовна? От души просим, – взмолилась Маша от имени доярок.

— Так и быть. Согласная я, – важно приосанилась баба Капа.

— Вместо одного внука у меня теперь целый крестный детский сад намечается, – вздохнула Евгения и улыбнулась. А Анька-то – не промах! Недетский бизнес со старухой замутила. Сразу чувствуется, мамины гены!

У Виолетты Наумовны потолстела кошка. Мускулистая сфинксиха раздалась в талии и выглядела весьма комично, что смешило физрука, осевшего на диване географички на правах друга, чтоб не возвращаться в пустой без деда дом.

— Че ржешь, Андреич? – сетовала на него Виолетта, в душе радуясь, что она не совсем одинока и есть, кого упрекнуть. – Это на твоей тушеной картошке Беатрису разнесло, как минипига! А она, между прочим, когда мы жили в городе, взяла кубок в номинации «Мисс спортивная фигура» в конкурсе сфинксьей красоты! – что веселило физрука еще больше.

После отравления коньяком, усовершенствованным бабы Капиным желудочным отваром, он бросил пить каждый вечер, похудел, в отличие от лысой кошки, и выглядел очень брутально, но брать штурмом постель географички не торопился. Данилу нравилась изящная, машущая черными опахалами ресниц красотка, однако не до такой степени, чтоб рисковать холостяцкой свободой.

Гордость не позволяла Виолетте шагнуть в объятия к дружелюбному сожителю. С разочарованием скинув сексуальный халатик, она ложилась в холодную кровать, пока физрук храпел в другой комнате. Близкий тридцатник науськивал девушку на свадьбу, но, увы, Бухарин не проявлял обязательных для крепкого брака чувств.

Намекнуть на большую близость с помощью своих стихов Виолетта стеснялась. Вряд ли неромантичный мужлан оценит ее лирику. А женские часики безжалостно тикали по молодому пока лицу и расшатанным чужими детьми нервам. Вот и математичка на два года ее моложе, а уже в декрет ушла. Конечно, циничный Данил – далеко не принц из амбициозных девичьих мечтаний, но, как говорится, на безрыбье и физрук – жених, только он об этом еще не знает.

Несколько раз в неделю Бухарин после работы куда-то исчезал и приходил за полночь трезвый и в прекрасном настроении, что-то тихонечко напевая.

— Ты что, Данил, новую бабу себе завел где-то? – возмутилась однажды разбуженная стуком входной двери Виолетта.

— А ты что, решила нарушить нашу френдзону, Наумовна? Что за предъявы? Мы чисто друзья, забыла? – схватил физрук радостно стучащую когтяшками ему навстречу помятую спросонья кошку.